Любовь королевы - Шейн Роуз

клубе. Большинство не действовало заодно с Иваном. Но некоторые — да.

Некоторых мне придётся наказать.

Всего через несколько часов мой телефон снова зазвонил, и, увидев имя Ивана, я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

— Встретимся там, где всегда, внучка. Давай уже начнём это представление.

Я бросила трубку и поспешила туда. Мне удалось удержать Арманелли, потому что это была не их битва. Когда я прибыла на место встречи, большая часть братвы уже собралась. Всех так или иначе оповестили.

Возможно, я заслужила уважение братвы или хотя бы убедила их, что связана с Арманелли так же крепко, как и раньше, но Иван тоже должен был это принять.

Он не хотел этого.

Иван стоял в центре помещения, под прицелом всех наших взглядов, с пистолетом в руке и избитым, одурманенным Ромом на полу рядом с собой.

Он жестом велел мне подойти. Я двинулась быстро и без колебаний. Моя жизнь не имела значения, но жизнь моего ребёнка и её отца имела.

Иван улыбнулся мне, словно мы были семьёй, словно он любил меня, словно мы могли всё уладить.

— Вот твой выбор. Выбери меня. Не его.

Он протянул мне пистолет, несмотря на моё молчание.

— Если ты не спустишь курок, Каталина, ты потеряешь власть. Ты потеряешь всё. Эта братва не станет поддерживать слабую женщину, поддавшуюся эмоциям и плотским желаниям.

Иван сжал мою руку с пистолетом и направил его прямо на Рома. Ром покачивался, сидя на полу, его лицо было в синяках, запёкшейся крови, с кусочками отсутствующей кожи. За последние несколько часов они его уничтожили.

Но оставили его в живых ради этого момента.

Мне предстояло покончить с ним. С человеком, который вознёс меня на пьедестал и дал уверенность, чтобы править.

Мне нужно было доказать всем, где лежат мои истинные приоритеты.

Как выбрать между всем, что ты любишь, всем, чем мечтаешь обладать, и всем, о чём грезишь?

Я хотела верить, что королеве не придётся делать такой выбор. Хотела верить, что у нас всё расставлено по местам. Но в глубине души понимала, что это не так. В те мгновения, которые казались слишком прекрасными, чтобы быть правдой, я гадала, когда всё рухнет. Я ступала по тонкому льду, постоянно оглядываясь, ждала момента, который всё уничтожит.

Этот момент настал.

Окружённая мужчинами, которых я так упорно пыталась вести за собой, я, наконец, увидела всё в истинном свете.

— Ты никогда всерьёз не собирался отказываться от братвы.

— Я хотел объединения братвы и Арманелли.

— Оно у нас было.

— У нас было партнёрство, а не кровный союз. И оно было пустым, наполненным идиотизмом и ненужными правилами. Мы не следуем правилам. Я лев. Не овца. А ты выставила меня дураком своим представлением. Ты показала им, что ты именно та шлюха, какой мы тебя всегда считали.

Никто не придёт нас спасти. Никто не придёт спасти меня.

Была ли братва семьёй, построенной на любви или на гневе? Мне нужно было найти способ пробудить в них нужное чувство.

— Ты хочешь, чтобы я сказала, что ты лев, Иван? Что ты король? Тогда зачем ты позвал меня сюда? — я в последний раз взглянула на него, выискивая слабость и молясь, чтобы нашла её. — Ты помнишь год, когда умерла моя мать? Помнишь, как это произошло?

Иван бросил на меня презрительный взгляд, но я уловила проблеск страха — мизерный шанс, что он недооценил меня. И я ухватилась за него.

— Расскажи нам, как это случилось.

Он огляделся дикими, испуганными глазами.

— Это не имеет значения! Они мертвы.

— Ты сам уничтожил свою кровь, не так ли?

— Нет! — взвизгнул он. — Это ты! Я не убивал Дмитрия!

— Ты уверен? — снова спросила я. Потому что знала. Я присутствовала на встречах с ним и его врачом. Он сам позволил мне слушать. Его долговременная память угасала, и хотя дозу лекарств увеличили, никто не знал, как долго они ещё будут помогать. Именно тогда я поняла: я нашла его слабость.

— Конечно, я уверен!

Я повернула пистолет в руке, уставившись на него, словно обдумывая его слова.

— Интересно, а кто-нибудь ещё здесь задумывается, стоит ли брать уроки у человека, который пытается избавиться от собственной семьи и даже не помнит, что творит?

Несколько парней переглянулись. Я завладела их вниманием.

Иван покачал головой. Даже усмехнулся, прежде чем произнёс:

— Тебе не удастся настроить братву против меня, Каталина.

— Против тебя? Я уже правлю. Ты ушёл в отставку. Помнишь? Ты сам этого захотел. И разве все не получили большую долю? Разве твои семьи не под защитой? — я повернулась к одному из членов братвы, который, как я знала, провёл всю ночь в клубе. — Аким, когда было последнее убийство? Разве Арманелли не спасли жизнь твоего сына и не дали ему денег?

Он перевёл взгляд с Ивана на меня, вздохнул и пожал плечами.

— Да.

Когда один из мужчин попросил разъяснений, Аким быстро заговорил по-русски. Вдруг взгляд того мужчины на меня изменился. Пренебрежение сменилось теплом.

— Нико, мы ведь только что купили дом для твоей мамы, верно?

Он кивнул.

— Она счастлива.

— И она в безопасности. В безопасности благодаря контрактам, которые я заключила и которые имеют юридическую силу между некоторыми из крупнейших игроков в этой стране.

— Заткнись на хрен! — Иван рванулся ко мне, но я молниеносно направила на него оружие, что несколько членов братвы ахнули.

— Не лезь ко мне, пока я не позову, старик. Я не в настроении.

— Ты мне угрожаешь? — прошипел он, скривив губы, как будто хотел обнажить зубы в знак предупреждения. — Думаешь, пистолет защитит тебя от нас?

— От нас? Ты имеешь в виду от них? От братвы? — я обвела взглядом мужчин, сидящих на своих местах. Потом посмотрела на Рома и задумалась, сколько у меня осталось времени на эту игру. Он рухнул на бетон, кровь медленно проступала сквозь одежду. Я не знала, откуда она идёт. Не знала, как долго раны остаются открытыми, и не знала, есть ли необратимые повреждения.

— Этот пистолет меня не спасёт, — внезапно я ощутила полное безразличие ко всему.

Ром тяжело дышал. Если помощь не успеет к нему, если его не смогут вылечить, если не вернут того монстра, которого я любила, если не смогу разделить с ним жизнь, тогда зачем всё это?

— Ничего не спасёт меня, если его не будет. Я сожгу этот город дотла. Ты понимаешь? Отец моего ребёнка истекает кровью. Я этого не допущу. Я — это империя. Я построила её кровью, потом и слезами. Я работала