Ненормальный практик 5 - Отшельник Извращённый

Стилвелл покачал головой, достал из кармана портсигар. — Пожар в центре города, рядом с «Астарией». Через десять минут тут будет весь гарнизон. Нет уж, обойдёмся.

Закурил, глубоко затянулся. Турецкий табак, крепкий, горький. Помогает думать, по крайней мере сам майор именно так и считал.

— К тому же, — продолжил он, выпуская дым в морозный воздух, — похоже, стандартными методами этого… хм… субъекта не взять. Он не обычный практик. Даже не обычный мастер. Что-то другое.

И повернулся к двум молодым охотникам — близнецам из Манчестера, рыжим и конопатым:

— Вы двое — проследите за ним. На расстоянии. Только без самодеятельности, фиксируйте маршрут. Не более.

— Есть, командир! — отозвались те синхронно.

— И держитесь на расстоянии минимум в квартал. Судя по тому, что я увидел, у него обострённые чувства. Может засечь слежку.

Близнецы кивнули и растворились в темноте.

Стилвелл сделал ещё одну затяжку. Пальцы чуть дрожали — мелкая дрожь, незаметная. Но для человека его опыта подобное было унизительно. Двадцать лет охотился на опасных практиков континента, а тут какой-то сопляк заставил нервничать.

— Калвелл, — обратился он к другому помощнику, седому шотландцу. — Мне нужны крепкие парни. Профи. А не этот сброд, что Лис притащил. Уличные головорезы против такого выблядка, как дети против медведя.

Калвелл пожал плечами, сплюнул через край крыши:

— Боюсь, времени собирать подкрепление нет, сэр. По моим данным, отряды Брауни и О’Коннора тоже прибыли в Петербург.

— За этим же парнем?

— Похоже на то. Также я слышал О’Коннор уже потерпел неудачу. Пытается взять реванш уже серьёзными силами. Весь свой отряд притащил. Да и цена за этого «Ненормального практика» выросла втрое.

Стилвелл присвистнул. Неужели тридцать тысяч золотых фунтов? За такие деньги можно купить три поместья! А то и пять.

— Свяжись с ними, — приказал он. — И с Брауни, и с О’Коннором. Скажи — предлагаю временный альянс. Объединим усилия, возьмём цель, поделим награду.

— Они согласятся? Мы же конкуренты.

— После того, что я сейчас видел? — Стилвелл кивнул на конюшню. — Согласятся. Потому что в одиночку этого странного парня не взять. Тем более живым. Ладно бы — просто прикончить. Сами бы справились. Но условие в контракте — единственное. Притащить живьём. А потому он попросту перебьёт нас как щенков, по одному отряду за раз.

Посмотрел вниз. В приоткрытых боковых вратах конюшни показался силуэт. Тот самый ненормальный практик что-то тащил. Кажется, тело убитого. Никакой спешки, никакой паники. Медленно повернул голову и посмотрел прямо на них. Сквозь темноту, сквозь расстояние в сотню метров — прямо в глаза Стилвеллу.

И улыбнулся.

Поднял руку. Поманил пальцем, дескать «идите сюда, трусы».

— Вот же, сукин сын, — выругался Стилвелл. — Он знает, что мы здесь. Видит нас!

— Но как⁈ Нас даже не засекли спецслужбы! — Шон запаниковал. — На таком расстоянии, в темноте…

— Не знаю как. Но это факт.

— Что будем делать, командир?

— Отходим. Немедленно. — сухим тоном произнёс Стилвелл. — Нужен новый план. Другая тактика. И больше людей. Намного больше.

— Но…

— Это приказ. Отход.

Интерлюдия

Агенты Тайной канцелярии.

Пять минут назад.

Катя потёрла замёрзшие пальцы через тонкие кожаные перчатки, не отрывая взгляд от эфирного монокля. Ночное дежурство на крыше в январе — не самое приятное времяпрепровождение. Даже утеплённая форма агента не спасала от пронизывающего ветра.

— Да где же он шляется? — пробормотала она, вытирая сопли. — Половина второго ночи, а его всё нет.

— Откуда мне знать? — Марина, старший агент, лежала на животе у края крыши, наблюдая в свой монокль противоположную сторону улицы. — Может, в борделе развлекается. Или в кабаке квасит. Молодой офицер с деньгами в столице — чего ещё ожидать?

— Он не такой! — возмутилась Катя. — И вообще…

— Ага, а я балерина Мариинского театра, — фыркнула Марина. — Не будь наивной, девочка. Все мужики одинаковые. Сражение кончилось — пошли по бабам и кабакам. Следи давай внимательнее, а то проморгаем.

Ещё десять минут тягучего ожидания. Катя уже начала подумывать о том, что объект вообще не появится этой ночью, хоть и заплатил за вторые сутки, когда…

— Вижу! — она чуть не подпрыгнула от волнения. — Идёт к конюшне! Только в сером пальто и шапке…

Волков шёл по улице размеренно, неспешно, будто на вечерней прогулке. Чемодан в правой руке, левая в кармане. Свернул к конюшне — той, где оставил повозку вчера вечером.

— А ты глазастая! — передвинулась по обледенелой крыше Марина, меняя угол обзора. — Повозку свою заберёт, наверное. И поедет к бабушке. Или кто там у него остался среди родни.

— Или в номер вернётся переночевать, — предположила Катя. — Он же оплатил, помнишь?

— Помню конечно.

— Кстати, а где наши коллеги из «Тени»? — Катя огляделась. — Должны же где-то рядом торчать.

Марина пожала плечами, не отрывая взгляда от монокля:

— Где-то есть, не сомневайся. У них свой сектор наблюдения, у нас свой. Не пересекаемся по протоколу, чтобы не спалиться случайно друг из-за друга.

Волков вошёл в конюшню.

— Он в таком ужасном пальто… — прокомментировала Катя. — Я думала, молодые офицеры — все модники. Форма напоказ, усы подкручены…

— С чего ты взяла? — хмыкнула Марина.

— Ну-у… Обычно все такие, как с фронта приедут. Ходят в мундирах даже в магазин за хлебом.

— Этот точно не из светских хлыщей. — хмыкнула Марина. — Из штрафника в подполковники, ещё и в Черном Лебеде. Не до моды ему. Да и, если задуматься, он наверняка тот ещё психопат.

— Думаешь?

— Угу. Война меняет людей. Особенно мальчишек его возраста. Так он ещё и так взлетел по карьерной лестнице. Значит дел натворил немало. Выходит, и пережил столько, сколько многим не положено. И не суждено. Иными словами, этот парень либо гений войны, либо везучий псих.

— П-понятно… — буркнула Катя. — Теперь мне жаль его ещё больше.

Марина закатила глаза:

— Ты просто дурочка, без обид.

Тишина.

— Тихо что-то, — Катя снова подняла монокль, вглядываясь в тёмные оконца конюшни. — Он там лошадей запрягает, что ли? Долго очень.

Потом послышались глухие удары, грохот. Заржали кони.

— Что за? — Катя лихорадочно крутила колёсико на монокле. — Марина, там кто-то есть!

— Кто? Конюх?

— Не знаю,