Совенок. Путь к трону. Пятая часть - Екатерина Александровна Боброва

Аль не ответил, стиснул зубы так, что те заныли от боли. Неужели Харт не понимает, что он лучше умрет, чем заставит Майру пройти через унижение…

— А мама ради тебя так старается, — вздохнул старший брат, и Аль непонимающе спросил:

— Что?

— Вот именно «Что?» — передразнил Третий. — Погряз в собственных страданиях и не видишь дальше собственного носа. Неужели не замечал ничего странного за ассарой или за собой последнее время? Что тебе легче дается работа со стихией, что уверенно тянешь такие потоки, за которые раньше и браться не мог?

Аль неуверенно кивнул. Действительно работать с огнем после лета стало проще.

— Твой прогресс — заслуга мамы. Это ее сейчас обучает стихия, чтобы ты смог быстрее все усвоить, когда придет время. Это она вместо тебя зарабатывает синяки и ожоги, получает истощение, проводит ночи в Священных пещерах и терпит выходки огня. А ты от первой же трудности слился в пепел!

— Я… не… — язык не слушался, горло пересохло, в голове лихорадочно метались мысли, и Аль никак не мог сосредоточиться. Маму тренирует огонь? Конечно, все началось после Такии, когда огонь переместил его из сокровищницы. Видимо, тогда они обо всем договорились, а он, дурак, не заметил.

— Почему? — спросил глухо.

— Потому что она твоя ассара, — сочувственно посмотрел на него Харт, — и защищает тебя. Об остальном спросишь сам, когда будешь просить прощение. И перед Майрой тоже. Девочка как минимум заслуживает честности — она столько раз тебя выручала, а ты отказываешь ей в доверии. Поверь, не стоит решать за женщину. Дай Майре шанс, но сначала поговори с мамой. У нее есть, что тебе сказать по этому поводу.

— А если, — Аль сглотнул, вытер вспотевшие ладони о штаны, откашлялся — голос слушался с трудом, — он передумал? Если я больше не его выбор?

Харт склонил голову, насмешливо осмотрел младшего брата.

— Я дам тебе почитать пару засекреченных дневников. Думаешь, ты один такой противник короны? Правда, на моей памяти, ты первый, кто ухитрился в споре с огнем сжечь тронный зал. Если бы огонь всерьез воспринимал слова всяких юнцов, династия давно бы уже прервалась. Так что не переживай. Огонь прекрасно знает, что тебе нужно время. Поговоришь с ним… через пару лет.

— А мама? Он не станет на ней отыгрываться?

— А вот об этом, Шестой, — жестко ответил Харт, — стоило подумать раньше. Но у меня есть идея, как заслужить одобрение огня, заодно и опалу свою отменишь.

Альгар непонимающе посмотрел на брата.

— Официальная версия, — тот ответил снисходительным взглядом, заложил руки за спину, двинулся дальше по галереи. Остановился около картины «Коронация Люцарция», покачал головой: — Сколько огня, экспрессии, эмоции — потрясающе. Сколько возможностей воплотить свои идеи и сделать людей счастливыми! Шестой, ты хоть думал о том, скольким людям ты можешь помочь? Скольких спасти? Корона, это не только восемь жен, мелкий, хотя в твоем возрасте думать о женщинах нормально.

Аль густо покраснел.

— Так о чем это я? — спохватился Харт.

— Об опале, — буркнул смущенный Аль, Третий кивнул и перешел к следующему полотну:

— Вчера вечером Шестой наследник решил показать свою удаль и заигрался с опасным артефактом. Вызвал стихию. Не справился. Кстати, с утра ты очищаешь зал от копоти. Будешь работать под началом мастера Тиуша. Простым рабочим. Возражения?

— Никак нет! — пробормотал Аль, коснулся пальцами кончиков ушей — те нестерпимо горели. Уж лучше бы его выпороли, чем так мучиться мыслями о маме!

— Похвально, — одобрил Харт. — Опала будет настоящей, не сомневайся. Никаких визитов во дворец и подарков на день рождения. Отгулов ты лишаешься — из академии ни ногой. Гвардию распустить — отдохнешь немного от славы, полезно. Ну а летом ты участвуешь в играх Пламени. Победишь — вернешь расположение короны, да и огонь умилостивишь.

Аль нахмурился — участвовать в играх он не хотел, но сейчас, похоже, другого выхода не было. Харт прав. Мама не должна страдать из-за его глупости.

— Но сначала прощение, — напомнил Харт, — с Ольгарской, так и быть, помогу. Что так удивленно смотришь? Неужели думаешь, твоя выходка на балу останется без последствий? Ты же принц. Любое тесное общение с девицей брачного возраста поднимает такую волну интереса, как ни один закон, изданный нашим отцом. Уверен, Ольгарская уже алое платье выбирает на свадьбу.

Аль досадливо мотнул головой, прикусил губу.

— Я разберусь, — пообещал он.

— У тебя и без нее проблем достаточно, — не согласился Харт. — Целый зал. Приличной, между прочим, площади. Труд, опять же, помогает думать. А с девицей тебе лучше не встречаться. Майра, конечно, разумная девушка, но терпение у нее не бесконечно.

С ассарой Аль встретился только следующим вечером. Сначала его показательно взяли под караул гвардейцы и проводили в личные покои. Сопровождали с таким сочувствием, что Аль себя маленьким ребенком ощутил, которого наказали за шалость. Выражение лиц придворных было более разнообразным. Кто-то удивленно хмурил брови, кто-то гадливо улыбался. Аль словно на пятнадцать лет назад вернулся, когда двор делал ставки о его скорой высылке из дворца. Неприятное чувство здорово било по самолюбию. Но Третий прав. Заслужил.

Утром он пытался прорваться к Майре, однако, ему вежливо напомнили о долге перед короной — наказание на первом месте, все личное потом. Усложнять свое положение побегом Аль не стал — опала, так опала. Стиснув зубы, отправился в тронный зал.

Мастер встретил его тяжелым вздохом. Выдал щетку и молча отправил отскребать копоть со стены.

В воздухе витал едкий запах пепла, он забивался в горло, оседал горечью на языке. Вокруг суетились маги-оформители. Выплеск стихии был таким мощным, что кожу до сих пор щипало от разлитой вокруг силы, а температура, несмотря на выбитые стекла, была выше, чем в остальных помещениях дворца. Залетавший внутрь снег мгновенно превращался в лужи на полу. Кто-то первым снял жилет, расстегнул рубашку и скоро