Совенок. Путь к трону. Пятая часть - Екатерина Александровна Боброва

матушки, — Пятый запнулся, отвернул исказившееся от боли лицо к окну, — то я давно научился жечь собственный костер. Да и путешествия мне больше по душе, чем каменный трон под задом.

— Вижу похвальное единомыслие, — одобрительно усмехнулся Рельгар, — хоть наши предки и не одобрили бы его. Тогда клятва, а потом думаем, что делать с нашей малолетней проблемой, раз правда вышла наружу.

* * *

Бал из тронного зала перенесли в зал Почтения. Подданные не слишком радостно восприняли инициативу короны, им хотелось разгульного праздника, а отплясывать под суровыми взглядами предков — это постоянно помнить о почтении к ушедшим в огонь. Зато в этот зал прекрасно вписывался чуть подкопченный трон, ну а к легкому запаху гари и так все привыкли — им знатно провонял весь дворец. Не помогли ни поднятые магами ветра, ни распыленные в воздухе ароматы. Гарь мгновенно въелась в обшивку мебели, гардины, одежду, прилипла к стенам. Даже призрачные вальшгасы, казалось, воняли ею.

Его величество поправил корону, подавил навязчивое желание снять и проверить оттерли ли копоть с регалии. Кашлянул. Этот Зимний праздник он не забудет. Такое устроить… Н-да… Однозначно, придется включать в хронику, но не сейчас, а после коронации Шестого.

— Дорогие наши подданные, мы рады приветствовать вас на Зимнем балу.

Благодаря многолетнему опыту, проблем с праздничной речью у его величества не возникло — слова сами рождались в голове. Он скосил взгляд на награды. Как хорошо, что их не оставили в тронном зале, унеся в хранилище. Нашел глазами ассару. Многозначительно кивнул. Пусть знает, что он недоволен. Рельгар, конечно, не ждал помощи от Юли — ассара, она и есть ассара — но хоть намекнуть могла бы, где сейчас ее подопечный.

Легкое шевеление в застывшей почтительно толпе. Едва уловимый условный жест от Харта — Шестой здесь.

Не утерпел-таки мальчишка, — подумал с удовлетворением Рельгар, — или что-то задумал. Что-то такое, для чего ему нужен бал. Пусть. Мешать ему не станут. Надо дать парню выпустить огонь. Пусть поймет, что не все так страшно, а завтра можно будет и поговорить.

Рассеянность подданных — награждаемых приходилось озвучивать по два раза — Рельгар списал на пожар. Стихия впервые оставляла тронный зал в столь плачевном состоянии, так что дворец гудел, дворец исходил нервным шепотом, дворец не знал, что и думать.

— Говорят, огонь отвернулся от ветви.

— Слышал, стихия буйствовала из-за самого. Ага.

— Что-то тут не чисто.

— Так ясно, что пепел. Сколько можно трон одной династии занимать!

— Тише, не орите.

— Я всего лишь вспоминаю исторический факт их долгого правления.

Третий выключил записывающий кристалл. Сунул в карман. С этими все понятно. Ничего интересно. Но ситуация складывалась занятная. Рабочая. Будет чем парням заняться. Однако наказание Шестому он выпишет щедрое. Так корону очернить…

* * *

Альгар одернул парадный жилет, кинул быстрый взгляд в высокое зеркало — нет, он такой же, как всегда, разве что лицо после ночного бдения выглядело бледным, да в глазах наблюдался подозрительный блеск.

Аль нахмурился, поджал губы, и парень в зеркале сделался взрослее. Да, так лучше.

Шестой заметил идущих по коридору дядю Восьмого Столпа с тетей. Дернулся было исчезнуть, но заставил себя остаться на месте и поздороваться. Ему небрежно кивнули в ответ.

Странно и с каждым моментом все страннее.

Меньше часа назад он с замиранием сердца подходил к главному входу, поминутно ожидая оклика в спину, но дождался лишь замечания от распорядителя праздника: «Ваше высочество, как так можно⁈ Полчаса до начала, а вы в таком виде! Бегом к себе переодеваться и в зал. Напоминаю, вам следует быть в зале Почтения до прибытия его величества».

И все. Ни единого вопроса или упрека. Даже безмолвные его не замечали, патрулируя коридоры дворца.

Аль ощутил, как внутри поднимается разочарование. Он столько всего передумал за эту ночь, он скрывался, ожидал погони, поисков, а они… Неужели им на него плевать⁈

Ладно. Пусть. На свете есть как минимум один человек, который всегда на его стороне — мама, но он сам боялся ее вмешивать в противостояние с огнем.

К началу бала Шестой все-таки опоздал — отец уже начал речь. Пробираться на свое место Аль не стал, оставшись точно нелюбимое дитя в задних рядах. Через какое-то время поймал себя на том, что жадно вслушивается в слова его величества. Что именно он ожидал там услышать, Аль и сам не знал. Отказ от непутевого сына? Высылку из страны? Публичное разочарование в том, кто отказался от воли огня?

Аль привстал на цыпочки, нашел глазами маму. Она стояла рядом с Четвертым, а вокруг разодетой мелкотой чинно застыли дети.

«Я мог быть там», — мелькнула полная горечи мысль.

Нет, — Аль упрямо мотнул головой, — не мог.

Он сглупил вчера. Наговорил лишнего. Отказался от того, от чего отказаться нельзя и теперь раскаивался в своих словах. Перед стихией он извинится позже, когда решит вопрос с Майрой. Так что пусть отец спит спокойно — он выполнит свой долг перед страной, станет следующим королем. Надо лишь привыкнуть к этой мысли.

В этот раз награждение тянулось мучительно долго. На Аля косились с неодобрением — узнали и теперь недоумевали, что именно Шестое высочество делает среди простых подданных. Неужели разнюхивает что-то для Третьего? А принц-то подрос. Ишь взгляд какой… Так и зыркает по сторонам.

Наконец, зазвучала музыка, яркое освещение рухнуло в полумрак и его величество объявил бал открытым. Сквозь открывшиеся двери под веселый мотив потекли иллюзии: щедро украшенные светящимися бусами елки приплясывали под ручку со снежными человечками, в воздухе водили хороводы радостно пищавшие снежинки. По полу потекли морозные узоры, а на потолке ярко вспыхнули звезды. Толпа оживилась, забыв обо всех странностях этого праздника. Музыка звала за собой, елки, игриво поддергивая лапами, приглашали всех танцевать. И вот уже первые пары закружились на каменном полу.

Аль некоторое время выжидал, скрытый в полумраке колонны. Во рту пересохло, собственный план казался чудовищным, но другого не было, и он шагнул вперед.