Джунгли убивают нежно - Негривода Андрей Алексеевич

В опустыненных саваннах Калахари обитают многие животные, свойственные саваннам Африки. В центральной и северной части население копытных очень богато: здесь встречаются стада голубых антилоп гну, самых красивых и грациозных из всех африканских антилоп, бубалов, конгони и куду. Огромные стада копытных в сухих саваннах привлекают сюда и крупных хищников. Они сопровождают стада антилоп и собирают «дань» с их поголовья. Здесь можно увидеть прайды львов, стаи гиеновых собак, одиночных гепардов, и даже леопард заходит иногда в наиболее заросшие деревьями участки калахарской саванны. Мелкие хищники, охотящиеся на грызунов, ящериц и других мелких животных, хотя и менее заметны, но являются тем не менее неотъемлемой частью Калахари. Это и большеухая лисица, и степной кот, и шакал, который сочетает активную охоту с питанием всевозможной падалью. Все виды падальщиков, которые населяют другую пустыню, Намиб, встречаются и здесь, в Калахари, – это и пятнистая, и бурая гиены, и земляной волк. Однако распределение их в Калахари различно: пятнистая гиена обычна повсюду, а вот бурая гиена и земляной волк приурочены в основном к наиболее засушливым южным и западным районам пустыни. Бурая гиена, ведущая в пустыне Намиб одиночный образ жизни, здесь, подобно пятнистой гиене, объединяется в кланы по 10—12 особей. Это объясняется большей доступностью корма в Калахари, чем в Намибе...

Пустыня Калахари – одно из самых жарких мест на земле. Племена народности банту, живущие на ее границах, прибавляют к слову «кала-хари» эпитет «кхо-фу», что означает «страшная». А само слово «Калахари» произошло от ботсванского «карри-карри» – «мучимый жаждой».

Здесь живут несколько племен, которые испокон веков ведут свой, причем каждое свой собственный образ жизни. Банту, например, – скотоводы. Они приручают и используют для своей жизни больших африканских антилоп, гну например, которые по сути своей те же коровы, только дикие. Сан – собиратели и охотники. Эти на тех же антилоп охотятся, а когда охота бывает неудачной, собирают дикие арбузы, растущие здесь, в Калахари, почти повсеместно. Кхо-фу – охотники, и только. Со своими почти игрушечными луками и тоненькими стрелами, обильно смазанными змеиным ядом, они делают просто чудеса. Полуметровой тоненькой палочке, смазанной ядом африканской гадюки или черной мамбы, которые они используют как стрелы, совершенно не нужно валить антилопу наповал, глубоко проникая в ее тело! Этой палочке достаточно просто уколоть или оцарапать животное! И все! Самый страшный, самый мощный яд, который придумала матушка-природа, сделает свое дело... А охотникам останется только подождать да пробежаться несколько километров вслед подраненной антилопе, чтобы не потерять добычу и не отдать ее львам или гиенам. При этом мясо такого животного абсолютно безвредно – яд, разлагая ткани, разлагается и сам... И что самое удивительное, здесь установлен некий паритет между разнообразнейшими хищниками и охотниками: первые знают, что Кхо-фу – это действительно «Страшно», и не нападают, а охотники попросту на них не охотятся. Мирный «Договор о ненападении»!.. А вот южнее, в прибрежных зарослях Молопо и Куруман, да и на северной стороне Калахари, в таких же зарослях реки Окаванго, живут племена Куури. Это тоже охотники, но... «Куури» с языка народностей банту переводится как «Хозяин воды». Куури живут возделыванием прибрежной земли, рыбалкой и охотой... на крокодилов!!! Наверное, самое удивительное и необычное племя, которое считает себя самым... Даже тяжело подобрать слова под их определение!.. Самым смелым, что ли, а потому самым главным в Калахари. Они и в самом деле совершенно отчаянные охотники, бросающиеся на крокодила практически с пустыми руками! Потому очень часто случается так, что их землю возделывают их рабы – банту или сан...

И все они очень четко различают друг друга! А вот белые, которые в конце позапрошлого века стали завоевывать этот континент, дали всем жителям Калахари одно название – бушмены. Это от английского «Bushman» – «человек (из) кустов», или просто «кустарный человек».

Совершенно не кровожадные и абсолютно наивные дети пустыни, которые живут в абсолютном коммунизме. Особенно сан и кхо-фу. Мужчины-охотники, уходя на охоту из своей деревни, никогда не знают, когда в нее вернутся: через неделю, месяц, год или вообще никогда... Они добывают мясо и идут с ним в другую деревню. И кормят этим мясом все ее население. И спят с женщинами этой деревни, потому что мужчина, уставший на охоте, удачной или нет, не важно, должен отдохнуть от своих трудов. А отдохнуть он может только с женщиной!.. Потом они уходят дальше, а в деревню приходят другие охотники, и все повторяется... Даже женщины не знают, сколько у них детей, – бушмены не знают счета! В общем: «Все кругом колхозное, все кругом мое!» Абсолютная полигамия... И, что самое странное, – они по-своему счастливы!..

... – Ну что, вояки? Что задумались?

– Хреново! – сказал за всех Стар.

– Это, Паша, не новость. Это я и сам знаю! Какие будут предложения, господа офицеры?

Андрей ничуть не покривил душой и нисколько не издевался над присутствующими, ведь если вспомнить их не такое уж и далекое прошлое, то получалось, что под его командой сейчас находилась классическая Мобильная Офицерская Группа. Стар и Вайпер – майоры, хоть и разных армий, но оба служили в разведке. Задира, Питон, Ося и сам Кондор – капитаны спецназа ВДВ, пограничного спецназа, спецназа ГРУ и просто отдельного Отряда специального назначения соответственно. Водяной – старший прапорщик спецназа тоже ГРУ. И только Гот не имел офицерского прошлого, но этот капрал стоил многих иных офицеров! И каждый из них – умудренный опытом и знаниями разведчик-диверсант!..

– Возвращаться нельзя – коню понятно! – произнес Задира. – На той стороне Шаше нас очень тепло встретят!

– Если вообще дадут ее перейти, – подтвердил Андрей. – Этот вариант отпадает сразу.

– Круто на юг тоже идти нельзя... – проговорил задумчиво Стар. – Двадцать кэмэ от границы – не расстояние. Они запросто могут ее пересечь и упасть на хвост. Да тут и границы-то как таковой нет! А для бешеной собаки двадцать километров – не крюк.

– Согласен, майор. И что тогда?

– Тогда остается идти на юго-запад.

– Скажем, азимутом 230? – спросил Андрей и получил подтверждение кивком головы. – Значит, будем уходить в глубь Калахари. Опасно!

– Не опаснее, чем было спеленать полковника! – вставил Ося.

– Мы и так уже почти на двести километров отбежали от того места, где нас могут ждать «вертушки».

– А выбора-то нет, Чиф! Они нас будут ждать сегодня до 12.00. А на своих двоих мы такое расстояние сделаем дня за три.

– За три, Водяной, – это по лесу, в тенечке. А по пустыне такой километраж можно вообще не одолеть. Рассчитывать надо минимум на неделю, да и это в лучшем случае... И выходить мы будем не в квадрат 12-36, как предполагалось раньше, а вот сюда, – Андрей ткнул пальцем в карту. – В квадрат 12-33, а это километров на семьдесят западнее той точки, которую я указывал раньше и которую Стар передал Жерарди. И связи нет никакой!.. Вот такие пирожки с маком!..

– Выскочим! – проговорил вдруг Гот. – Нам бы только рацию!

– А где ж взять-то ее, сын Аттилы?

– В Ботсвану приезжает много туристов! И есть множество туров на джипах по Калахари! Сафари в Ботсване ничуть не менее популярное, чем сафари в Кении! За антилопами поохотиться и на местных аборигенов посмотреть!.. Я сам думал поехать в очередной отпуск именно в Ботсвану, даже турфирмы уже стал перебирать! Только больше не хочется что-то...

– Что, Мартин, хватило экзотикой подзарядиться? – Все дружно заулыбались.

– По горло!

– А насчет туристов Гот прав! Только раз так, то нам действительно нужно идти другим азимутом – 235. В направлении города Серове. Или что оно там на самом деле, деревня, поселок?

– О! То вже добжа справа! – проговорил молчавший все это время Вайпер.