Игра в убийство - Тиана Веснина

— Полученная хирургическим путем! — безжалостно бросил Денис.

Он долго в задумчивости ходил по комнате, а потом сказал:

— Давай договоримся! Ты отказываешься от контракта и уезжаешь из страны. В будущем я постараюсь, чтобы наши гастрольные поездки никогда не пересекались. Я навсегда сохраню твою тайну при условии, что с сегодняшнего дня мы не знаем друг друга.

Он ушел… Описать, что я чувствовала, невозможно. До сих пор больно вспоминать, — произнесла Леонелла так быстро, словно хотела поскорее избавиться от фразы. — Какое-то время я сохраняла нейтралитет. Но как долго влюбленная женщина может притворяться равнодушной? Да, я стала преследовать Дениса, умолять выслушать меня. И весь театр заговорил о моей любви к нему и о его странной холодности. Наконец я добилась своего, и он опять пришел ко мне, но из разговора ничего не вышло. Он стал требовать, чтобы я немедленно разорвала контракт и покинула театр. «Оставь меня в покое!» — повторял он. «Хорошо, — согласилась я, — я попытаюсь тебя забыть». — Так появился в моей жизни Валерий Дубов. Странная ирония — Валерий! — улыбнулась она. — Но нам не хотелось оповещать театр о наших взаимоотношениях, и я полагала, что никто об этом не знает. Ах! — припомнив, воскликнула Дезире. — Вам, вероятно, об этом тоже стены нашептали!

— Совершенно верно! — признался Кирилл, вспомнив, как лез по мокрой стене, чтобы заглянуть в окно.

— Однако, несмотря на мои отношения с Дубовым, я по-прежнему любила только Дениса. Не знаю, что это было… наваждение, каприз, проклятье… но я хотела его до сумасшествия. Я бросала на него влюбленные взгляды, а он отвечал презрительно-брезгливой усмешкой. Он гнал меня отовсюду, где бы мы ни встречались. Отчасти я, конечно, виновата сама. Словно дьявол толкал меня все делать Денису назло…

— И тогда он пригрозил, что раскроет вашу тайну! — подводил Леонеллу к склянке с ядом Кирилл.

Но она отрицательно покачала головой.

— Нет, Денис мне не угрожал, потому что он никогда не сделал бы этого. И я этим пользовалась…

— Но тем не менее поняв, что между вами ничто не возможно, вы решили подстраховаться и отравили его. Ведь все могло случиться! Денис, раздражаемый вашими постоянными домогательствами, мог сгоряча рассказать кому-нибудь из близких ему людей, кто вы на самом деле! Например, Марине… Аркадию… и это было бы мировой сенсацией!.. Скандалом, если хотите!.. В театр ломились бы не для того, чтобы слушать Леонеллу Дезире, а для того, чтобы смотреть на транссексуала Валерия Чехнолидзе! — увлекшись, объяснял Леонелле мотив ее поступка Кирилл.

Леонелла поморщилась и, тяжело вздохнув, прервала его:

— Видно Богу или дьяволу угодно, чтобы кто-то непременно знал мою тайну.

— Простите! — опомнился Мелентьев.

Леонелла, сложив руки на пышной юбке, устремила свой взгляд в непостижимую для Кирилла точку пространства. Ее лицо выражало покорность, а весь силуэт напоминал прекрасную черную розу с затаившейся печалью в траурно-шелковых лепестках.

— Итак? — очнувшись, обратилась она к Кириллу. — Вы обещаете сохранить мою тайну? — Ее мерцающие блестками глаза насмешливо смотрели на детектива.

— Да! — выдержав ее взгляд, совершенно серьезно ответил он.

— Спасибо! — все также насмешливо отозвалась Леонелла.

— Но при условии! — живо напомнил ей Кирилл.

— Ах! — кивнула она. — За это я должна признаться, что отравила Дениса, так?

— Совершенно верно!

— Мне не хочется вас огорчать, г-н детектив, но яд в склянку Дениса налила не я! — спокойно и очень отчетливо произнесла Леонелла.

— Мне тоже не хочется вас огорчать, но факты свидетельствуют против вас!

— Это еще надо доказать!

Кирилл смерил Леонеллу долгим взглядом.

— Что ж, я хотел как лучше! Вы сами решили свою участь. Пусть будет так! — пожал он плечами. — Я докажу, что вы отравили Лотарева и рабочего сцены Вадима Омутова. Но при этом буду вынужден все назвать своими именами.

— Наверное, это возмездие! — задумчиво произнесла Леонелла. — Я так хотела стать счастливой женщиной, но мне этого не удалось…

— Но если бы вы во всем сознались добровольно, вам бы удалось сохранить свою тайну. Мотивацию для убийства можно представить любую, например неразделенная любовь! И тогда бы перед судом предстала Леонелла Дезире, а не Валерий Чехнолидзе, — сказал на прощание Кирилл и направился к двери.

— Постойте! — Леонелла быстрым шагом нагнала его. — Послушайте! — Она терла ладони, пытаясь найти единственно правильные слова. — Я не наливала яд в склянку Дениса!.. И не убивала никакого Омутова…

— Неубедительно, — надменно ответил Кирилл.

Плечи Леонеллы странно вздрогнули, и она расхохоталась. Смех сотрясал ее, заставляя извиваться, будто моля о пощаде, и тщетно вытирать слезы. Одну руку она положила на грудь, а другой, указывая на детектива, пыталась что-то сказать…

Мелентьев с презрительной жалостью смотрел на это Нечто… несчастное, озлобленное… и в принципе не виноватое… Судьба с Природой позабавились, вот и все…

ГЛАВА 25

Кирилл, покинув апартаменты Леонеллы, спустился в вестибюль, освещенный хрустальными люстрами, и вышел на улицу. Ночь была в самом разгаре, он взглянул на часы.

«Прекрасное время, почти три!» — отметил детектив и не спеша пошел по старинным галереям улицы Риволи.

Миновав площадь Согласия, Кирилл стал размышлять о том, как ему добыть неопровержимые факты и преподнести их Леонелле. Он шел, погрузившись в свои мысли, и только ярко освещенный драгстор на Шамз Элизе привлек его внимание.

«А неплохо бы поужинать или даже позавтракать», — решил детектив и вошел в приветливо открытые двери.

Большая чашка кофе и три круассана вместо того, чтобы вернуть Кириллу силы, отняли последние: ему так захотелось спать, будто он не смыкал глаз целый месяц.

Зевая, Мелентьев вышел на просыпавшуюся улицу и остановил такси. Ехать было недалеко, он снял номер в отеле «Орион» при въезде в Ла Дефанс.

Таксист виртуозно проехал между больших ваз с цветами и остановился у дверей. Мелентьев, не пытаясь отделаться от сна, заплатил и поднялся к себе в номер.

Когда он проснулся, было время обеда. Кирилл принял душ и, наполнив бокал бордо, взял кусочек сыра «Рокфор».

«Великолепно! — отметил он. — Франция — это сыр, вино и устрицы, остальное я могу поесть и в России».

Когда прошли первые острые и наиболее приятные вкусовые ощущения, его мысли вновь вернулись к Леонелле Дезире. Он вынул из портфеля папку с фотографиями.

«Денис, можно сказать, почти сразу заподозрил, кто такая Леонелла, — размышлял он. — Однако захотел удостовериться, чтобы уничтожить даже малейшее сомнение, и сделал вид, что попался на ее любовную приманку. Да, кто бы мог подумать, глядя на этих двух мальчиков, что спустя тринадцать лет один станет убийцей, а другой — жертвой… Все это так… — машинально повторял Кирилл, — но мне нужны факты неопровержимые, неоспоримые!.. — Так же машинально он принялся рассматривать остальные фотографии, лежавшие в папке, которые были сделаны до и после трагедии в театре. Перед самым отъездом Купавина передала ему новые снимки, присланные ей все тем же фотографом, который таким образом пытался ей напомнить о своем существовании и своем проекте сделать о ней книгу. Кирилл давно хотел просмотреть новые снимки, но, увлекшись «Версией из Фаворитово», забыл об их существовании. — Марина! — взял он первую фотографию. — Какая перепуганная!.. А вот ее убеждают, что у Дениса всего лишь обморок, и просят выйти на поклон. Да, фотографировал профессионал! — отметил детектив. — Все с ума сходят, а он знай себе наводит объектив и поглощает сенсацию. А это кто? — Он взял увеличительное стекло. — Да это же Феликс! Он танцевал партию приятеля Ромео… Странное выражение глаз… смотрит куда-то, а не на лежащего без чувств Дениса… Вот все засуетились: Лотарев слишком долго не приходит в сознание. Бельский схватился одной рукой за голову, другой куда-то указывает. Вот он склонился над Денисом… На лице испуг… Теперь пытается всех успокоить и просит перенести Дениса за кулисы. А вот опять Марина… очень встревожена. Феликс, который помогает нести Дениса… А это что за чрезвычайно приятное и умное лицо? Ах, да это же я! — иронично ухмыльнулся Кирилл. — Ну и взгляд у меня, только детей пугать. Так, это что за красавица?.. Брови в удивленном изломе, губы приоткрыты… Ольга! — Кирилл быстро просмотрел все фотографии и отложил в сторону те, на которых была запечатлена Ольга Романцева. — Она только слушает, что говорят другие, и даже не пытается приблизиться к Денису. Так… а Феликс? — Кирилл просмотрел снимки с Феликсом. — Сначала полное равнодушие, затем недоумение… кстати, весьма наигранное… Все это интересно, но мне нужны факты, а Дезире в это время находится в зале… Нет, почему же?.. Занавес упал, и она поспешила на заключительное действие трагедии. — Кирилл взял лупу и принялся внимательно рассматривать все лица на фотографиях. — Попалась! Вот она, рядом с Бельским! Бельский вытирает вспотевший лоб рукой, а она, чуть наклонясь, что-то ему говорит… Опять Марина, Ксения Ладогина, прекрасна даже в испуге… Стоп! — Кирилл в одно мгновение, вспотев не меньше Бельского, схватил все фотографии и принялся их сортировать, откладывая в разные стороны те, которые были сделаны до начала спектакля, затем после первого акта, второго и третьего… Он искал неопровержимую улику… — Неужели?! Платок!.. Трагедия началась с подачи Шекспира, им же и закончилась, хотя убийца даже не предполагал, что его злодеяние разыграется строго в рамках двух пьес «Ромео и Джульетта» — «Отелло». «Случалось видеть вам в ее руках платок, расшитый алой земляникой?.. Ее платок — вот новая улика…» — в задумчивости произнес вслух Кирилл знаменитые строки.