Игра в убийство - Тиана Веснина

Летнее солнце безжалостно палило Москву. Кирилл спустился в гараж, сел в джип и отправился на следственный эксперимент. Он понял, кто украл икону у Саши-Верзилы, оставалось только найти ее.

Мелентьев остановил джип на месте встречи Саши и Дениса Лотарева. Как потом объяснял Верзила, к его машине подошел какой-то лысый мужик с жидкой бороденкой и принялся его задирать. Верзила вышел из машины и получил чем-то тяжелым по голове. У Кирилла не было никаких сомнений, что этим, начинающим лысеть мужиком был не кто иной, как сам Денис Лотарев. Вчера, когда он увидел наброски грима Коппелиуса, он тут же вспомнил незнакомца, описанного Верзилой. Вспомнил и о нежелании Лотарева вывозить за границу духовно ценную икону. Ход Лотарева был рискован и наивен, но в то же время доказать, что именно он украл икону у Саши, было невозможно. Константин психовал, злился и, несмотря на свои близкие и весьма доверительные отношения с Денисом, приказал обыскать его квартиру, дачу и даже апартаменты невесты.

Кирилл не спеша поехал в сторону Шереметьева.

«За то время, что оставалось у Лотарева до вылета, — рассуждал детектив, — он никак не мог далеко отклониться от шоссе, чтобы спрятать икону. И куда ее вообще можно было спрятать? Не под первым же попавшимся камнем?! Икона — очень старая, хрупкая, ей достаточно двух дней, чтобы погибнуть навеки. В камере хранения аэропорта? Нереально! Лунев, несомненно, поставил там наблюдателей. Но тогда где? — Кирилл остановился у обочины. — Где можно спрятать икону, чтобы потом, вернувшись и выждав время, спокойно взять ее, потому что Лотарев знал — за ним будут следить».

Раскаленное небо вдруг заволокли маленькие тучки-спасительницы, которые стали довольно быстро разрастаться. Деревья радостно замахали им ветками, умоляя о дожде. Тучи толкались, клубились, заносчиво заволакивали солнце, но никак не могли собрать влагу для дождя. Деревья задрожали, склоняясь в унизительных поклонах, и тучи смилостивились. Летний ливень обрушился на землю.

Кирилл продолжал размышлять, стараясь полностью отказаться от своего «я» и стать на краткое мгновение Денисом Лотаревым, чтобы как можно более точно воссоздать его возможные действия. Неожиданно он вспомнил слова Марины, что дух Дениса все еще блуждает в пределах земли в ожидании отмщения.

Дождь стучал по машине с ужасающим шумом, крупные капли растекались по лобовому стеклу в половодные реки. Ехать было невозможно.

«Если дух еще блуждает, — подумал детектив, — то можно обратиться к нему, тем более что он хотел, чтобы икона осталась в России. Она и осталась, но никто об этом не знает. Ее считают потерянной. «А ты знаешь, — помимо воли обратился Кирилл к Лотареву, — у тебя есть возможность посредством меня вернуть икону!..» — Он поморщился и расхохотался. — Да, общение с Мариной для меня не проходит даром. Еще немного — и я буду безошибочно указывать на убийцу после спиритического сеанса с его жертвой. Какая все-таки чушь может прийти в голову!..»

Он включил радио и вновь стал продумывать возможные действия Дениса Лотарева в поисках надежного места для иконы.

Солнечные лучи проглянули из-за туч, и дождь прекратился. Кирилл продолжил свой путь. Неожиданно с левой стороны что-то блеснуло в высокой кроне деревьев. Он было проехал мимо, но потом все-таки решил вернуться и, заметив проселочную дорогу, выехал на нее. Через несколько метров среди высоких берез он увидел недавно отреставрированную церквушку. Ее купола были выкрашены в ярко-голубой цвет и украшены золотыми звездами. Мелентьев остановил машину и вышел.

Воздух после дождя дышал травами и цветами. Он обошел вокруг церкви и, обнаружив, что она открыта, вошел. Со вниманием рассмотрев лики святых на иконостасе, детектив повернул за колонну и увидел икону с подрагивающей перед ней лампадкой. Он замер. Икона словно излучала свет… не яркий, но такой силы, что не давала возможности просто так оторвать от нее взгляд. Кириллу стоило труда, чтобы сосредоточиться и быстро оглянуться: народу в церкви было немного, и никто не обращал на него внимания. Он подошел к иконе поближе, достал из кармана лупу и внимательно осмотрел лицо Богоматери. «Не может быть! — чуть ли не вслух произнес детектив. — А впрочем, именно это и должно было быть! — тут же сам себе ответил он. — Денис заранее составил план похищения иконы и, естественно, позаботился о надежном хранилище для нее. Оглушив Верзилу, он подъехал к этой церкви, как раз находящейся по дороге в Шереметьево, и заменил копию иконы подлинником. Копию же выбросил в первую попавшуюся речку. — Кирилл, еще раз оглянувшись по сторонам, осмотрел икону. — Я, конечно, не специалист, но почти уверен, что это она».

Он вышел из церкви и, набрав по сотовому Леонида Петрова, изложил ему суть дела.

— Действуй, Петров! — с добродушной усмешкой заключил он. — И считай, что я тебе обеспечил майорские погоны!

— Ты… ты уверен? — взволнованно допытывался Леонид.

— Я же тебе говорю: я — не специалист, но можно сказать, что уверен.

— Слушай!.. Это же… это же…. Короче, будь там, охраняй!.. Я… мы сейчас… вертолетом…

С вертолетом Леонид, конечно, погорячился, но примерно через час две машины с шумом и визгом подъехали к церкви. Леонид вместе с высоким мужчиной в штатском подбежали к безмятежно курившему детективу.

— Где?! — только и смогли произнести они.

Кирилл с галантностью заправского экскурсовода изящным жестом пригласил их войти в церковь.

Мужчина в штатском, в отличие от Мелентьева, оказался крупным специалистом и поэтому едва ли не с первого взгляда прошептал:

— Она!.. Она!.

Увидев перед церковью милицейские машины, встревоженный батюшка поспешил в свой придел.

Леонид отвел его в сторону и все объяснил. На лице батюшки, надолго, если не навсегда, застыло выражение: «Не может быть!..»

Он подошел к иконе, благоговейно перекрестился и склонился в низком поклоне. Потом выпрямился и долгим взглядом посмотрел на нее.

— Погрязли в суете!.. Смотрим на иконы, а Бога не видим!.. — с тяжелым укором вздохнул он.

ГЛАВА 24

Получив через посредство Леонида документы, подтверждавшие его полномочия, Кирилл вылетел в Италию, а точнее в Рим. После того как бесславно рассыпались две его совершенно великолепные версии, по одной из которых яд в склянку Лотарева подливал рабочий сцены, бывший танцовщик Вадим Стужев-Омутов, а по другой — знаменитая актриса Алина Фролова, свою третью, окончательную, версию Кирилл старался «уберечь» от таких неожиданных поворотов.

Поводом для последней версии, которую он назвал «Версия из Фаворитово», послужили фотографии из альбома милой Анны Аристарховны, на одной из которых на плечо четырнадцатилетнего Дениса Лотарева опиралась шестнадцатилетняя Леонелла Дезире. Поэтому в Риме Кирилла интересовали архивы и клиника, где появился на свет ребенок зампреда посольства СССР в Италии Ипполита Чехнолидзе.

После его смерти вдова с ребенком какое-то время жила в Петербурге. Но когда Леонелле минуло семнадцать лет, Людмила Чехнолидзе вышла замуж за работника венгерского посольства и в связи с его переводом на другую работу покинула пределы СССР. Далее след семьи Чехнолидзе стал теряться. Леонелла с матерью появлялись то тут, то там… Мать, овдовев второй раз, осталась жить в Будапеште, где будущая певица закончила консерваторию. А потом неистовая Леонелла начала метаться по Европе.

Собрав в Риме копии нужных ему документов, Кирилл задумался, куда держать путь дальше, чтобы эти копии обрели силу фактов. На несколько дней он заехал в Будапешт, но с матерью Леонеллы встречаться не стал. Детектив был уверен, что она не скажет ему правды. Однако то, что он разузнал в столице Венгрии, только укрепило его предположения. Все сразу становилось понятным: и появление Леонеллы поздно вечером в гримерной Лотарева, в которой она что-то безуспешно искала, и осторожный, но целеустремленный обыск квартиры Дениса, а главное — повод для убийства.

Кирилл внутренне торжествовал, предвкушая, как он загонит в угол сладкоголосую Дезире, и в тоже время, ясно представив себе эту картину, невольно морщился и брезгливо отстранялся от мысленного образа певицы.

Из Будапешта он отправился в Австрию, где, прокружившись в упоительных ритмах вальса и получив лишнее подтверждение своих заключений, устремился в Швейцарию.

Сидя в маленьком кафе на берегу игрушечного озера, Кирилл лакомился сыром, красным вином и наслаждался своей версией. Она сверкала, словно кристалл на солнце. Она была так хороша, что даже холодок ужаса, исходивший от нее, придавал ей дополнительное мистическое очарование. Все в ней было четко и ясно. Только временами картину портили ядовито улыбающиеся губы Ольги и бездонный взгляд Марины. Но Кирилл утешал себя тем, что как только предположение станет фактом, яд исчезнет с губ Ольги, а взгляд Марины перестанет быть столь бездонным.