Братцы по разуму - Александр Николаевич Житинский

он' держал букетик гвоздик. Санька заметила его издали, потому что ночи были еще светлые. - Привет, Захар!

- Вот ты какая... - сказал Захар, разглядывая ее. При этом он сильно прищурил глаза.

Санька сразу поняла, в чем дело.

- Немедленно надень очки! - приказала она. - Ты же близорукий.

В очках Захар оказался гораздо привлекательнее, а уж Санька несомненно ему понравилась, потому что Захар смутился и не ловко сунул ей букет.

- Это тебе.

- Следуй за мной. И запомни, что сегодня меня зовут Касань.

- Касань... - повторил Захар.

- А тебя - Харза.

- Понял! - кивнул Захар. - Слоговой перевертыш. Своего рода палиндром.

- Сам ты палиндром! - Санька не знала этого слова.

- А зачем это нам? - спросил Захар, торопливо поспевая за Санькой по ночной Большой Пушкарской.

- Увидишь! - таинственно шепнула Санька.

Они дошли до подворотни, где когда-то Альшоль с Санькой скрывались от могучих санитаров. Санька подошла к той же обитой железом двери, сказала:

- Кройот, Ванбол!

- Он, и вправду, Болван? - осведомился Захар, который сразу понял перевод.

- Узнаем.

Дверь на этот раз не стала податливой, как занавеска, а просто отворилась. За дверью стоял Вонбол, обмотанный в флаг Соединенных Штатов Америки.

Весь в звездах и полосах.

- Привет, Касань! - сказал он. - Смотри, какой клевый флажок раздобыл на выставке в Гавани... А это кто? - указал он на Захара.

- Харза, - поклонился Захар.

- Мой друг, - сказала Санька и удивилась, потому что эти слова звучали одинакова и по-прямому, и по-оборотному.

Он повел Саньку и Захара темными переходами и вскоре вывел на улицу Ленина в том самом месте, где Санька была в прошлый раз. Ее поразило, что оборотный город за эту пару недель стал еще запущеннее и страшнее.

- Что это у вас происходит? - с испугом спросила Санька.

- Это не у нас, а у вас, - сказал Ванбол. - Наш город - это отражение души вашего города. Чем больше неустройства, смятения, страха в душе вашего города, тем ужаснее выглядят дома в нашем городе.

Они вышли в сквер с холмом, изрытым землянками. На скамейках сидели скрытники, ждали Саньку.

- Вот она, - указал на нее Ванбол. - Пришла, мерзавка. Захар вздрогнул. Он уже умел понимать оборотную речь, но не знал, что в этом мире принято браниться.

- Ну что, проходимцы! - бодро начала Санька. - С отвращением вас вспомнила... Прямо до тошноты. Если бы не этот паршивый старикашка Шольаль, ни за что бы сюда не пришла...

Захар осторожно дернул Сашу за рукав майки "Спасем мир!":

- Груня... То есть, Касань! Ты что - рехнулась? Разве так можно с незнакомыми!

Но она продолжала:

- Я этого старикашку так ненавижу, так ненавижу! Своими руками задушила его! Всю жизнь мне испортил!..

И Санька неожиданно заплакала.

- Да, как видно, довел девочку, проходимец... - заметил старый скрытник, тот самый, что встретил их с Альшолем в прошлый раз.

- Убить мало... - согласно закивали скрытники. - Зачем к нам явилась? Чего от нас хочешь?

- Хочу найти его, чтобы удушить собственными руками! - горячо отвечала Санька.

- Пойдем к трётлю, - сказал старейшина.

Скрытника поднялись со своих скамеек и неспешно зашагали по направлению к Карповке. Санька и Захар шли за ними.

Захар все еще не мог прийти в себя от изумления.

- Так ты своего Альшоля ищешь? - расспрашивал он Саньку на ходу. Что он тебе сделал? Неужели оказался подлецом?

- Дурак ты, Захар. Я люблю его! Люблю!

Захар только плечами пожал.

Скрытники, обрастая по пути сородичами, толпою свернули на Чкаловский и вскоре оказались у Карповки. Они осторожно перешли мост, который едва держался - настолько был ветхим.

Прошли влево: в полумраке белой ночи, на фоне светлого неба, возвышался темный силуэт монастыря - массивного, величавого, тяжелого.

- Здравствуй, трётль, - поклонился ему старейшина скрытников.

Каменная громада вдруг зашевелилась. Оказывается, это сидел на земле огромный великан, обхватив колени, он лишь издали казался каменным монастырем. Великан поднял лицо - оно было мохнатым, - взглянул ярко сияющими, зеленоватого цвета глазами, расправил волосатую грудь, шумно вздохнул и спросил:

- С чем пожаловали скрытные жители?

- Ты все знаешь, трётль. Ты породнен с камнем. Не слышал ли, в каком здании прямого мира прячется сейчас старик по имени Альшоль? И жив ли он?

- Как не знать?! Знаю, - громовым голосом произнес трётль.

И, конечно, и он жив, ты об этом прекрасно знаешь, потому что, если бы он умер, то все мы исчезли бы в сей же миг...

- Прости, старый пень, не подумал... - пробормотал старейшина, потупившись.

- Мы все поселились здесь, потому что пожаловал он - странник и исландец, старик с молодой душой, наш вечный поэт Альшоль, - продолжал трётль, а Санька слушала его, затаив дыхание, понимая наконец-то, откуда взялись чудеса. - Альшоль жив, но находится в беде, сказал трётль. - Он застрял в прямом мире, куда мне ходу нет.

Глава 11

Проводы приведения

Санька взяла с собой Захара не напрасно.

Во-первых, ей было все-таки боязно одной отправляться в оборотный мир. Во-вторых, она твердо решила не возвращаться домой, пока не найдет Альшоля. А нужно было иметь хоть какое-то пристанище. Поэтому рано утром, покинув скрытников, Санька и Захар ехали на Васильевский остров в коммунальную квартиру, где Захар жил со своими родителями.

От трётля удалось узнать даже адрес, по которому в настоящее время проживает Альшоль. Дом располагался на углу Каляева. Санька предложила по пути на Васильевский заехать туда и посмотреть это место. Захар согласился легко: пока они с Санькой съездят на улицу Каляева, родители Захара уйдут на работу, а значит, не надо будет объяснять им про Саньку - кто ,она и откуда взялась. Захар еще с вечера предупредил родителей, что идет к другу и останется у него ночевать.

На улице Каляева их ждал