Щепотка удачи - Марисса Мейер

за руку. Начинается следующий трек. Медленный, нежный, гипнотический. Одна из самых известных битловских композиций о любви.

Что-то в том, как она…

– Уж под эту мелодию ты со мной потанцуешь, – говорит она. – Ты обязан.

Меня охватывает паника.

–Почему это я обязан? – Я стараюсь, чтобы голос звучал непринужденно.

– Потому что если ты поведешь Майю на выпускной, тебе придется исполнить с ней медленный танец.

Мои губы приоткрываются от удивления. Неужели Ари не знает?

Но нет – откуда ей знать? Я ничего ей не говорил.

– Давай, слабак. – Она берет мою руку и кладет себе на талию. Все происходит так быстро и по-деловому, что я не успеваю опомниться. Я ощущаю мягкую ткань ее рубашки, крошечный кусочек обнаженной кожи в том месте, где рубашка задралась, и у меня перехватывает дыхание. Ари кладет одну руку мне на плечо, а другой подхватывает мою ладонь, как для старомодного бального танца. – Всего одна песня!

Мое сердце бешено колотится, словно пытается вырваться наружу. Чувствует ли Ари, как дрожит моя рука? Как потеет ладонь?

Все инстинкты подсказывают, что нужно бежать отсюда, и как можно скорее, пока ситуация окончательно не вышла из-под контроля.

Прежде чем Ари поймет…

– Джуд, – строго произносит она. – Не загоняйся.

– Уже загнался, – тут же отвечаю я.

Она вздыхает, и я чувствую, что ее разочаровал.

– Ты безнадежен.

– Извини.

– Все, что тебе нужно делать, – это слегка покачиваться.

– Ага. Покачиваться. Понял.

Но я не покачиваюсь, и Ари тоже, поскольку она, очевидно, ждет, что я начну первым. Мы так и стоим на месте, взгляд Ари прикован к моей рубашке, а мой – к непокорной пряди темных волос, выбившейся у нее из прически.

Пять секунд.

Десять.

Мы встречаемся взглядами.

И в унисон прыскаем со смеху.

Смеемся громко, заливисто, задыхаясь. Ари так заходится, что наклоняется вперед и ударяется лбом мне в грудь. Она прикрывает рот рукой, как будто пытается сдержать хохот, отчего я смеюсь еще сильнее.

Я притягиваю ее ближе и обнимаю за плечи. Просто обнимаю. Просто двое друзей разделяют момент кратковременного безумия, вызванного неловкостью.

Когда мы наконец переводим дыхание, Ари оказывается в моих объятиях и вытирает слезы, уткнувшись мне под подбородок.

– Все-таки ты безнадежен, – повторяет она.

И тогда я выпаливаю:

– Я не поведу Майю на выпускной.

Ари замирает на мгновение.

Она отстраняется, и я с сожалением выпускаю ее из объятий, хотя моя рука неуверенно задерживается у нее на талии.

– Что?

– На выпускной бал. На какой бы то ни было бал, – добавляю я. – Мы решили остаться просто друзьями.

– О, Джуд. Мне так жаль. Ты расстроен? – Ари кладет руку мне на плечо, и по какой-то причине это побуждает меня снова придвинуться к ней. Совсем чуть-чуть. Ровно настолько, чтобы быть с ней рядом.

Я не должен хотеть этой близости.

Но я хочу.

В том-то и проблема, что хочу.

– Вообще-то, я в порядке. – Я сглатываю. – Оказывается, Майя нравится мне не так сильно, как мне казалось. По крайней мере… не в этом смысле. Я много думал об этом, и… – Я замолкаю, не зная, как закончить фразу.

Нас обволакивает тихая музыка, но мы не танцуем. И, поскольку просто стоять столбом, наполовину обнявшись, совсем уж неуютно, я делаю вдох и беру Ари за руку. Она вздрагивает от неожиданности, но как только я начинаю двигаться, слегка покачиваясь взад-вперед, Ари повторяет за мной. Она позволяет мне медленно, но верно вести ее по кругу. Наши ноги скользят дюйм за дюймом, шаркая по полу в такт музыке.

– Наверное, это прозвучит странно, – начинаю я, собираясь с мыслями, – но думаю, что, возможно, моя влюбленность в Майю была чем-то вроде… защитного механизма.

Ари не сводит с меня глаз, но что-то в ней изменилось. Еще недавно, призывая меня потанцевать с ней, она была беззаботной и энергичной. Однако теперь в выражении ее лица появилась настороженность.

– Что ты имеешь в виду?

–Я заранее не планировал приглашать ее на свидание. На концерт я повел ее по чистой случайности, просто потому, что выиграл те билеты. До того дня моя безумная влюбленность в Майю была безопасной. От меня ничего не требовалось. Потому что когда чувства настоящие, риски больше, и… это намного страшнее.

Ари выглядит так, словно пытается разобраться в моих словах, разгадать шифр. Пожалуй, в некотором смысле так оно и есть.

Потому что говорить на зашифрованном языке тоже безопасно.

– Но когда я пригласил ее на свидание, – продолжаю я, – и мы познакомились поближе, она перестала быть несбыточной мечтой. Майя настоящая, и она замечательная, но… мы не подходим друг другу. И меня это устраивает.

Ари не отвечает. Кончики ее волос задевают мою руку, лежащую у нее на пояснице, и только сила воли удерживает меня от того, чтобы намотать прядь этих волос на палец. Ощутить их мягкость. Провести рукой по всей их длине.

Я бы отдал свой конструктор лего «Тысячелетний сокол», чтобы узнать, о чем Ари думает в этот момент, но она никак не комментирует мое признание. Она вообще ничего не говорит.

– Ты была права, – говорю я, когда молчание затягивается слишком надолго. – Этот пол просто создан для танцев.

Она издает звук, похожий на смешок, но тихий и рассеянный.

Мы останавливаемся, и Ари поднимает ко мне лицо.

Мы близко друг к другу. По-настоящему близко. От ее красоты захватывает дух, и я не понимаю, как мне удавалось так долго притворяться, что я ее не замечаю. Почему я никогда не обращал внимания, как сжимается мое сердце, когда Ари прикасается ко мне? И это покалывание на губах – это что-то новое или просто сейчас я впервые его заметил?

– Ари, – бормочу я, хотя и не знаю, что именно хочу сказать. Мне просто хочется произнести ее имя. Просто хочется слышать его и знать, что она здесь, и все происходит наяву, и…

Мои пальцы сжимают ткань ее рубашки.

Ари делает быстрый, прерывистый вдох, но не отстраняется, а смотрит на мои губы, и я…

Я поскальзываюсь.

Я даже не двигаюсь с места, но все же каким-то образом чиркаю каблуком по мокрому пятну на полу и лечу навзничь, увлекая Ари за собой. Мы оба вскрикиваем, падая как попало; Ари оказывается на мне сверху, полулежа и упираясь локтем мне в живот. От удара о твердый пол боль в ягодице рикошетом отдает в позвоночник.

У меня вырывается стон.

– Что произошло? – спрашивает Ари. – Ты в порядке?

– Да. Я поскользнулся. А ты как, жива?

– Ага. Просто это было внезапно.

Я встречаюсь