Квинканкс. Том 2 - Чарльз Паллисер

Однако я видел одно препятствие.

— Но как же гувернер, мистер Вамплу? Он может узнать меня.

— Нелли сказала, он уехал за границу вместе со своим молодым господином, и они не вернутся до Рождества.

— Хорошо, — сказал я, — я готов поступить на место. Но возьмет ли меня Боб?

— Надежда есть, и немалая, — сказала миссис Дигвид. — Я сказала девушке, что у моего мужа есть племяш — вы уж извиняйте, и да простит меня Бог за эту ложь. И что вы на днях приехали из деревни — в последнюю нашу с ней встречу я упомянула, что отец моего Джорджа родом с севера, и очень кстати, оказывается, — поскольку Нелли сказала, что Боб хочет взять деревенского паренька, как они поздоровее и не такие пройдошливые супротив городских юнцов. И вот она отвела меня прямиком в пивную к Бобу. «Присылайте вашего мальца, — сказал мне Боб. — Присылайте мальца, я взгляну на него и решу, годится ли он». Так что вам надо завтра с утра пораньше отправиться туда. И коли вы глянетесь Бобу, завтра же и приступите к работе.

— А сколько он будет платить?

Миссис Дигвид состроила гримасу.

— Состояния уж всяко не сколотите. Получите стол, смену одежды, два фартука на год да умывальные принадлежности. Что до жалованья, то мне не пришло на ум спросить. Шиллингов десять в квартал, думаю. Только из них вам придется платить за чай с сахаром и мыло.

— Не густо.

— Не многим меньше, чем выходило у нас, — заметил Джоуи с угрюмой усмешкой. — А что до меня, так я подыщу какую-нибудь работенку.

— Какую? — подозрительно спросил я.

— Ну, мастер Джонни, — сказала миссис Дигвид, — теперь нужно заняться делом. Вы должны хорошенько выучить историю своей семьи и собственной жизни, поскольку вам придется тщательно следить за каждым своим словом.

За место моего рождения мы выбрали местечко близ шотландской границы, и миссис Дигвид получила немалое удовольствие, измышляя сложное хитросплетение обстоятельств, объясняющее, каким образом тетушка ее мужа из северного округа познакомилась и сочеталась браком со скотоводом, проживавшим еще севернее.

— Да простит меня Бог, — один раз прервалась она. — Надеюсь, мы не делаем ничего дурного?

— Уж наверное, — сказал я, — мы поступаем не хуже, чем писатель, придумывающий сюжет для романа.

Она нахмурилась, явно сочтя мои слова неубедительными.

— Как мое имя? — осведомился я.

— Я сказала, что вас звать Джонни. Вряд ли он спросит фамилию.

— Но если вдруг спросит, я скажу, что моя фамилия Уинтерфлад, — со смехом сказал я.

Миссис Дигвид на мгновение удивилась, но потом вспомнила, откуда взялась такая фамилия, и рассмеялась вместе со мной.

Позже ночью я лежал без сна рядом с Джоуи, задаваясь вопросом, что же ждет меня впереди. Проникнуть в дом врагов таким образом поистине означало схватить розу, рискуя уколоться шипами. Но сильнее всех опасений меня тревожило чувство стыда, и я испытывал сладостно-горькое возбуждение при мысли, что окажусь так близко от Генриетты, и в такой постыдной роли. Близко? Да скорее всего, мне не удастся даже мельком увидеть девочку! Но так или иначе, главное сейчас — заполучить завещание.

Глава 94

В соответствии с указаниями миссис Дигвид я явился в конюшенный проулок за Брук-стрит к половине восьмого следующего утра. Поскольку дом номер сорок восемь был вторым от угла, мне не составило особого труда найти нужную группу строений в длинном ряду конюшен. Главные ворота каретного сарая были открыты, и двое мужчин мыли карету, в которой я узнал экипаж, много лет назад привозивший мистера Степлайта к дому миссис Фортисквинс.

— Ты кто такой? — осведомился старший из мужчин, когда я приблизился к воротам.

— Я пришел справиться насчет места мальчика-прислужника, — ответил я.

— Хорошо, тогда пошевеливайся. — И он мотнул головой, давая понять, чтобы я проследовал через каретный сарай.

Я так и сделал и оказался в заднем дворе, где увидел трех прачек, несущих корзины белья из прачечной к большому желобу для полоскания. Одна из них дружелюбно взглянула на меня, и я направился к ней.

— Ты Джонни? — с улыбкой спросила она.

Когда я ответил утвердительно, девушка сказала:

— А я Нелли. Я отведу тебя к нему. — Она повернулась к дородной женщине, стоявшей поблизости. — Можно я отведу мальчика в дом, миссис Бабистер? Он пришел к мистеру Бобу, насчет места.

— Ладно, только давай побыстрее, — нелюбезно ответила толстуха. — И без этих своих глупостей, пожалуйста!

Девушка провела меня в дом через дверь, которую я помнил по злосчастной ночи. Потом мы спустились по ступенькам, прошагали по темному коридору и вошли в маленькую комнатушку без окон, освещенную лишь единственной маканой свечой, где обнаружили высокого мужчину тридцати с небольшим лет, в рубашке, штанах и длинном, почти до пола, зеленом суконном фартуке.

Когда мы вошли, он чистил пару башмаков, но при виде нас бросил свое занятие, снял фартук и игриво попытался схватить девушку, которая отскочила в сторону, но не так быстро и не так далеко, чтобы он не успел приобнять ее и чмокнуть в губы.

Нелли вырвалась из объятий и воскликнула:

— Ах, мистер Боб! Да что вы себе позволяете! Я просто привела мальчика, о котором вам вчера говорила его тетушка.

— Поди сюда, прелестница, — сказал Боб, снова делая попытку схватить девушку.

Однако она с хихиканьем убежала прочь, и мужчина повернулся ко мне, невнятно пробормотав несколько слов. Он был выше среднего роста и довольно привлекателен внешне, хотя лицо его имело несколько желчное и раздраженное выражение и в целом он производил впечатление человека, по жизни жестоко разочарованного и потому затаившего злобу на весь мир. Сейчас он пристально смотрел на меня холодными голубыми глазами, но взглядом таким странным, что казалось, будто он смотрит в точку пространства, находящуюся в ярде передо мной.

— Чем ты занимался раньше? — спросил он, скептически оглядывая меня с головы до ног.

— Я привычен к тяжелой работе, мистер Боб, — ответил я. — С пяти лет я гонял ворон, а потом стал помогать отцу ухаживать за скотом, заготавливать корма, прореживать турнепс и брюкву, веять зерно, расчищать участок от камней и все такое прочее. Я уже выполнял почти всю мужскую работу по хозяйству к тому времени, когда он помер и моя мать отказалась от аренды.

Выданный мной набор деревенских словечек, ясное дело, ничего не сказал Бобу, но главное он уловил.

— Фермерский труд, да? В таком случае ты должен быть сильным и выносливым, хотя с виду силачом не кажешься, даром что крупнее предыдущего мальчишки. Он был ливрейным слугой, но ты слишком длинный, ливрея на тебя не налезет. Значит, ливреи ты не получишь, так что и не клянчи. Я буду выдавать тебе новую одежку два раза в год. Ну, не новую, понятно, но вполне добротную. А не станешь беречь ее, как положено, — узнаешь, какая тяжелая у меня рука.

Со смешанным чувством я мысленно отметил, что угрозы Боба облечены скорее в форму будущего времени, нежели условного наклонения.

— Теперь ты работаешь на меня, ясно? Если Гарри или Роджер, или любой другой лакей велит тебе сделать что-то, ты отвечаешь, что не ихнее это дело тебе приказывать. Все понятно?

Я кивнул.

— Но если мистер Такаберри или мистер Ассиндер отдает тебе какое-то распоряжение, ты выполняешь его беспрекословно, как если бы оно поступило от меня.

Я снова кивнул, а потом спросил:

— А какое мне положено жалованье?

Боб удивленно взглянул на меня, а потом недобро рассмеялся.

— Да ты малый не промах. За битье баклуш денег не платят. Коли впряжешься в работу и будешь стараться, я буду подбрасывать тебе что-нибудь от случая к случаю. Может, со временем начну отдавать тебе долю из своего жалованья. В общем, посмотрим. Вот и все.

Внезапно он кинул мне тряпку, черную и липкую.

— Для начала займись вот этим — посмотрим, как ты справишься.

Он указал на кучу обуви и горшок с ваксой — и я стал у буфета и принялся со всем усердием чистить башмаки и туфли.

Боб повесил фартук на гвоздь с внутренней стороны двери, надел куртку, уселся на низкий стул подле меня и удобно положил ноги на выдвижную доску рядом с моим локтем.

— Теперь слушай внимательно, — начал он. — Когда ты в первый раз делаешь что-нибудь неправильно или вовсе не делаешь, что я велел, ты получаешь по уху. В следующий раз ты получаешь хорошую взбучку. А на третий раз вылетаешь с места, и я ручаюсь, ты уберешься отсюда, размазывая сопли по щекам, поскольку будешь весь в синяках, которые тебе наставит на добрую память дядюшка Боб.

Из поместительного кармана куртки он вытащил кисет и короткую трубку и принялся задумчиво набивать последнюю табаком.

— Запомни: я «мистер Боб». Не «Боб». И когда ты разговариваешь с другими слугами, я по-прежнему «мистер Боб».