Не только о велоспорте: мое возвращение к жизни - Лэнс Армстронг

Гонщики сцеплялись рулями, сталкивались бедрами и колесами. Меньше всего борьбы было в голове пелотона, поэтому мы старались занять место именно там, но к тому же самому стремились и все остальные команды, а дорога не резиновая.

Когда почти 200 гонщиков сражаются за лучшую позицию, столкновений избежать трудно. Главная стратегия первых дней состояла в том, чтобы избежать неприятностей, но это легче сказать, чем сделать. В позиционной борьбе на такой скорости можно в два счета вылететь из седла и оказаться в хвосте. Годом раньше Кевин упал два раза подряд и отстал на 15 минут, даже не успев добраться до гор.

Наша группа поддержки состояла из двух техничек и фургона. В одной машине ехал Йохан с остальными членами команды и резервными велосипедами на крыше, а в другой — менеджеры команды и те из спонсоров, кто оказался поблизости перед началом этапа. В фургоне везли все остальные велосипеды, наши сумки и другое снаряжение. Если у кого-то случался прокол, механик всегда был наготове, а если нам требовалась вода или еда, команда сразу же передавала все, что нужно.

Иохан руководил тактикой гонки из машины. Используя новейшую систему двусторонней радиосвязи, он сообщал время на отсечках, передавал информацию о положении участников и отдавал команды атаковать. У каждого гонщика команды «Postal» был наушник и прикрепленный к воротнику маленький черный передатчик, подсоединенный к кардиомонитору и позволяющий Иохану следить за тем, как наши организмы ведут себя в состоянии стресса.

Каждый день с начала и до конца трассы мои товарищи ехали впереди, защищая меня от ветра, столкновений, конкурентов и прочих помех. Нам постоянно приходилось уклоняться от чересчур ретивых зрителей и журналистов, а также от их личных вещей: детских колясок, бачков с водой и бог знает чего еще.

На втором этапе нам нужно было проехать по 4-километровой дамбе, именуемой Пассаж-дю- Гуа, месту почти сюрреалистического вида. Это длинная, узкая, щебеночно-асфальтовая дорога» проложенная через прибрежное болото. При высоком приливе вода заливает дорогу, делая ее непроходимой. Но даже во время отлива покрытие остается предательски скользким, а края дороги усеяны острыми ракушками и морскими водорослями.

Пелотон все еще ехал кучно, там вовсю толкались и маневрировали. В таких условиях передвигаться по дамбе было опасно. Лучше всего было занять место в числе первых команд, поэтому большинство гонщиков группы «Postal» собрались вокруг меня и начали прорываться вперед. По пути некоторые из наших ребят отвалились, и их съела вторая группа. Фрэнки с Джорджем провели меня без приключений, но страху мы все равно натерпелись; дорога под колесами оказалась такой скользкой, что мы боялись даже повернуть руль. К тому же приходилось бороться с боковым ветром, который мешал удерживать велосипед прямо.

Тем, кто ехал за нами, повезло меньше. Они въехали прямиком в мощный завал.

Кто- то ударил по тормозам, и черная дорога мгновенно покрылась телами наших конкурентов.

Велосипеды взлетали в воздух, колеса бешено крутились, а гонщики, как подкошенные, валились на землю, пораженные чудовищной цепной реакцией. Хвост пелотона накатил на беспомощно лежащих на асфальте ребят, и количество упавших увеличилось. Мы потеряли Джонатана Вотерса, который получил сотрясение мозга, рассек подбородок и был вынужден сойти с дистанции. За день до этого Джонатан чудом уцелел в другом столкновении, когда перелетел головой вперед через руль и умудрился приземлиться на ноги. За это пелотон наградил его прозвищем El Gato (Кот), но теперь он выбыл из строя. Тайлер Хэмилтон отделался ушибом колена.

Как выяснилось впоследствии, Пассаж-дю-Гуа стал одним из самых критических моментов гонки. Проскочив его в числе первых, я создал ценный запас времени и оставил позади некоторых фаворитов. Среди тел, усеявших дорогу, оказались Микаэль Богерд и Алекс Цулле, которые отстали от меня более чем на 6 минут, и это отставание с каждым последующим днем становилось для них все более угрожающим.

В течение этих 10 первых дней у нас была только одна цель — остаться в числе первых и избежать новых неприятностей. Я старался найти оптимальный вариант: удержаться в группе лидеров и одновременно сохранить как можно больше сил перед индивидуальной разделкой в Метце. Я даже на время расстался с желтой майкой.

Это были одни из самых длинных дней «Тура», похожие друг на друга однообразием дорог и пейзажей. Мы проехали от Нанта до Лаваля, затем до Амьена, но казалось, что мы едем по бесконечной дороге, ведущей в никуда. Марио Чипполини выиграл четыре этапа подряд и установил рекорд «Typa», а мы сдали эти этапы без борьбы. Чипполини был превосходным гонщиком, но в горах у него не было шансов, и все мы понимали, что он не входит в число претендентов на общую победу.

Каждый вечер мы занимались одним и тем же: массировали измученные ноги, ужинали, а затем «прыгали» по шести каналам французского телевидения в гостинице. Йохан запретил мне брать с собой компьютер из-за моей склонности допоздна засиживаться в интернете.

Мы мчались вперед, через равнины — к Метцу.

Я держался сзади, приберегая себя для главных сражений.

И ндивидуальную гонку с раздельным стартом называют гонкой истины. Первые этапы отделяют сильных гонщиков от слабых. А теперь пришла пора окончательно избавиться от всех слабаков.

Мы прибыли в Метц на разделку, в которой, в отличие от короткого пролога, у гонщиков будет шанс выиграть или проиграть приличные куски времени. Длина дистанции составляла 56 километров, а это означало, что придется крутить педали изо всех сил больше часа, а тем, кто не уложится в норматив, придется сказать до свидания — они выбывают из «Тура». Отсюда и название — гонка истины.

Из Ниццы приехала Кик. Большую часть первой недели она смотрела нас по телевизору дома, а остальную часть «Тура» собиралась путешествовать по Европе со своими родителями, чтобы убить скуку, снять напряжение и периодически видеться со мной. «Тур» нельзя было назвать идеальным местом для свидания супругов, потому что я был изолирован вместе с командой, но увидеться с ней хотя бы однажды было лучше, чем ничего, а мне хотелось проверить, как развивается ее беременность. Кроме того, ее присутствие в Метце напомнило мне, с каким напряжением я работал и готовился к этому событию.

Рано утром я вышел на улицу и еще раз просмотрел профиль этапа, который и без того знал наизусть, потому что мы тщательно изучили его во время тренировочных сборов. На нем было два очень больших подъема, один — длиной 1,5 километра, а другой 4. Вначале придется бороться с боковым ветром, затем пойдут холмы, а на финишном участке нас ждет сильный встречный ветер. Эта трасса требовала силы, и выиграть ее мог только тот, кто способен сражаться с этим ветром на самой высокой передаче. Одной резвости тут было недостаточно; мне предстояло поддерживать максимальную скорость больше часа.