Вишенка на торте - Кристофер Дж. Брайс

даже по трое», - насмехается другой парень.

«Он будет жить со мной», - говорит Жерард, и я клянусь, что слышу нотки волнение в его

голосе. «И прежде чем ты спросишь, он будет делить со мной ванную комнату и

выполнять работу по дому, как и все мы».

Игроки обмениваются взглядами. Некоторые пожимают плечами, другие все еще не

убеждены.

«Не знаю», - говорит испаноязычный парень по имени Франциско Руис, проводя рукой по

своим лохматым черным волосам. «Не в обиду Эллиоту, но мы его не знаем. Вдруг он

полный разгильдяй или что-то в этом роде?»

Я открываю рот, чтобы заверить их, что я, возможно, самый аккуратный человек, которого они когда-либо встретят, но Жерард оказался быстрее.

«Ребята, перестаньте». Его голос становится твердым. «Эллиот - мой друг, и я за него

ручаюсь. Он хороший парень, и ему нужно где-то остановиться. У меня самая большая

кровать, потому что я здесь самый большой. Будет разумно, если он переедет ко мне, то

есть к нам. Я знаю, что это неожиданно, но я прошу тебя довериться мне и сделать мне

приятное. Хорошо?»

Медленно игроки кивают, и их выражения меняются, когда они смотрят на меня заново.

«Хорошо, Джи». Натан Пейсли делает шаг вперед и хлопает Жерарда по спине.

Его волосы все такие же розовые, как и в последний раз, когда я его видел. «Я знаю, он

хороший парень».

Я благодарно улыбаюсь ему, прежде чем Жерард выводит меня из гостиной и

поднимается по лестнице на третий этаж, в мой новый дом.

Глава двадцатая

ЭЛЛИОТ

Поскольку я новичок в «Хоккейном доме», некоторые игроки не хотят оставлять меня

одного. Можно подумать, что это для моей безопасности, но на самом деле они не хотят, чтобы я рыскал по их комнатам и находил «Плейбои» под их кроватями. Они не знают, что мне наплевать на то, что заставляет работать их моторы.

Поэтому меня против моей воли отвели на арену «Инфинити», чтобы я посмотрел на их

тренировку. Как бы ни хотелось мне просидеть несколько часов в ледяной коробке, чтобы

меня переехала ледозаливочная машина, Алекс будет рядом, чтобы составить мне

компанию.

В довершение ко всему мы с Жерардом спорили о спальных местах всю дорогу. Он

совершенно забыл, что в его комнате только одна кровать. И что там недостаточно места, чтобы поставить вторую.

«Ты не будешь спать на полу», - настаивает Жерард, ведя Бетси по шумным улицам. «Ты

заслуживаешь настоящую кровать, Эллиот. Ты не должен больше испытывать трудности».

Я издаю возмущенный вздох и сдвигаю очки на переносицу. на переносицу. «Жерард, я

уже давно сплю на полу. Я привык к этому. В этом нет ничего страшного».

«Это большая проблема». Его глаза встречаются с моими, а затем снова фокусируются на

дороге. «Ты человек, а не бродячая собака. Тебе нужно нормальное место, чтобы спать».

«А ты хоккеист», - отвечаю я, жестом указывая на его мускулистую фигуру, которая

заполняет все водительское сиденье. «Тебе нужен отдых, чтобы показывать наилучшим

образом. Я библиотекарь. Мне не нужна кровать так сильно, как тебе».

Жерард крепче сжимает руль. «Эллиот, я ценю твою заботу, но я не сдвинусь с места. Ты

забираешь кровать, и точка».

Я скрещиваю руки на груди и поджимаю губы в вызывающей гримасе.

«Ну, я тоже не уступлю. Я буду спать на полу, и ты не сможешь меня остановить».

«О, разве нет? Я могу легко поднять тебя и уложить на кровать сам. Сомневаюсь, что ты

сможешь меня одолеть».

Жар приливает к моим щекам при мысли о сильных руках Жерарда обхватывающих мою

талию, а его точеные руки без труда поднимают меня с пола. Я быстро выкидываю этот

образ из головы. Это будет холодный день в аду, прежде чем я позволю ему выиграть этот

спор.

«Как насчет этого? Я буду спать под одеялом, а ты можешь спать поверх на них.

Таким образом, мы оба получим кровать, но между нами останется прослойка.

Договорились?»

Жерард обдумывает мое предложение и кивает. «Договорились. Но не думай, что это

означает, что я перестану убеждать тебя в том, что ты заслуживаешь лучшего, Эллиот.

Потому что ты заслуживаешь».

Мое сердце замирает от его искренности. Я быстро смотрю в пассажирское чтобы скрыть

румянец, проступающий на моем лице. Несмотря на барьер из одеял, о котором мы

договорились, перспектива разделить постель с Жерардом наполняет меня нервной

энергией, от которой я никак не могу избавиться.

Не то чтобы я ему не доверял - отнюдь. Но что-то есть в интимности сна рядом с кем-то, в

тепле его тела и ритме его дыхания, кажется гораздо более значительным значительнее, чем должно быть.

Особенно если этот кто-то - Жерар Гуннарсон.

Когда мы въезжаем на парковку «Инфинити Арены», Жерард смотрит на меня. «Ты

уверен, что тебе будет хорошо на трибунах, пока мы тренируемся? Я знаю, что это не

совсем твое представление о хорошем времяпрепровождении».

«Да, я буду в порядке. Алекс должен быть здесь, но я взял с собой книгу, чтобы скоротать

время если его не будет». Я похлопываю свой рюкзак, чтобы подчеркнуть это.

Глаза Жерарда загораются любопытством. «Да? Что за книга?»

«На дороге» Джека Керуака. Ты слышал о ней?»

Жерард задумчиво нахмурил брови. «Погоди, а разве это не песня?»

«Нет, это другая «На дороге». Это роман, классика американской литературы. Он о двух

парнях, которые отправляются в путешествие по стране в поисках смысла и приключений.

Он считается одним из определяющих произведений поколения «Бит».

«Поколения Бит?» повторил Жерард, слегка наклонив голову.

«Что это такое?»

«Это было литературное движение в 1950-х годах. Такие писатели, как Керуак отвергали

конформизм и материализм и принимали спонтанность, духовность, и сырой, нефильтрованный опыт. Там есть одна часть, где они едут по Среднему Западу ночью, и я

не знаю почему, но это всегда со мной. Как будто независимо от того, как далеко мы

путешествуем и как сильно меняемся, есть константы, которые связывают нас всех.

Звезды, дорога, поиск чего-то большего, чем мы сами».

Я смотрю на Жерарда, ожидая увидеть его глаза, остекленевшие от скуки. Но, к моему

удивлению, он пристально