Железная скорлупа - Алексей Игнатушин

— Хрыч, не хочешь присоединиться?

Палач поворошил клинком волосы Хелии, пожал плечами:

— Я люблю пытать на столе. А со стоячим и не знаю, что делать.

— Тогда отдохни, — сказал барон участливо.

Инконню содрогнулся от удара в живот. Хелия заплакала. К ненависти к мучителям прибавилась злость на взбалмошную дуру.

— Зачем ты ее мучаешь? — прохрипел рыцарь. — Ты же не животное.

Педивер, отступив на шаг, подул на костяшки кулака.

— А зверь на такое и не способен, — сказал он холодно.

— Зачем? — простонал Инконню сдавленно, содрогаясь от женского плача.

— Попытаюсь объяснить, — пожал плечами барон. — Это… сладко.

Инконню приподнял брови.

— Да-да, сладко, дорогой незнакомец, — повторил Педивер с гнусной улыбкой. — Вам, вижу, не приходилось истязать слабых. Ну-ну, не кривитесь, а то раны расширятся. Так вот, каждый удар по слабому существу отзывается сладкой дрожью вот здесь, в сердце, и оно трепещет. — Барон приложил ладонь к груди. — Вам неведомо подобное удовольствие, дорогой друг. Оно, безусловно, плотское, но одновременно… м-м… — он щелкнул пальцами, — духовное. Оно притягательно, оно мощнее обладания женщиной или чар вина, это… это… — Барон захлебнулся от нахлынувших чувств, провел несколько сильных ударов по корпусу. Неспешно выбирал место и бил, радуясь хрусту ребер и сдавленным стонам.

— Прекрасно, замечательно, волшебно, изумительно, неповторимо!

Педивер запыхался. Инконню бессильно обвис на цепях, остатками воли с трудом сдерживая униженный скулеж, отбитые органы пульсировали тяжелой болью.

Барон слащаво улыбнулся Хелии, фрейлина, вздрогнув, отвела взгляд.

— Прекрасная леди пытается представить, что уготовано ей? — спросил Педивер гнусно. Хрыч хмыкнул, рывком за волосы повернул головку девушки к барону. Педивер сказал небрежно:

— За честь не волнуйтесь, у меня ревнивая жена, ха-ха! Вас ждет сравнительно легкая смерть. Наслаждайтесь спектаклем.

Хрыч засмеялся в голос с хозяином.

— Ты не человек! — прохрипел Инконню.

Барон глянул серьезно:

— А кто?

— Скотина!

Педивер разочарованно поморщился. Хелия содрогнулась от касания грязной ладони, отчаянно заизвивалась. Хрыч с наслаждением дернул ее за волосы. Девушка сдавленно вскрикнула. Барон сказал задумчиво:

— Хрыч, давай ее привяжем.

— Сей мих.

Инконню в бессильной ярости смотрел, как подонки привязывали фрейлину к скамье вонючим тряпьем. Послышались шаги: Эжен поставил на пол скамью, поднос с яствами пристроил на пыточном столе.

Затем налил в кружку вина, залпом выпил, зубами перемолол сочный ломоть мяса.

— Угощайтесь, барон, — предложил он. — Лучшее мясо, что есть на кухне. С боем взял, дурак повар хотел полакомить питомца.

— Непорядок, — поморщился Педивер. — Собака ест лучше властителя замка.

Хрыч с готовностью подхватил:

— Я знаю, как исправить.

— Сиди уж, — отмахнулся барон. — М-м, хорошее вино.

— Точно, — поддакнул Эжен.

Троица заливисто рассмеялась.

Педивер вытер пальцы о волосы Хелии, спросил проникновенно:

— Леди, почему вы не взяли более опытного попутчика? Неужто не любите свое королевство?

Фрейлина мотнула головой.

— О, простите, — икнул барон, — ошибся. Королевство любите. Сильно? Да-да, вижу. Готовы пойти на все ради спасения, даже на смерть?

Хелия помедлила, затем уверенно кивнула.

— Так и будет, — пообещал барон, и приспешники поддержали его громогласный смех.

Удары обрушивались один за другим. Инконню хрипло мычал, вяло уклонялся. Хрыч мастерски пользовался крючьями, аккуратно вытягивал мелкие жилки. Мучители заливались счастливым смехом.

Инконню встретился взглядом с фрейлиной: в гиацинтовых глазах море сочувствия и желания облегчить боль.

— Хватит на сегодня, — сказал барон, вытирая пот. — Уф, давно так хорошо не было. Пусть Тарквин его подлатает, завтра — новое веселье.

Инконню бездумно оглядывал багровую полутьму подвала.

«Неужели так можно? Почему человек так жесток? Сайды бы так не пытали, а эти «люди» наслаждаются и телесной, и душевной болью».

Зловещий оскал барона что-то смутно напомнил, Инконню вгляделся пристальней, отчего Педивер приподнял брови.

— Похоже, перестарались, — сказал огорченно. — Разум потерял.

Эжен и Хрыч равнодушно пожали плечами.

— Я знаю твою тайну, — неожиданно твердо произнес Инконню.

Приспешники взглянули на него удивленно.

— Фея озера мне сказала, но я не поверил, — сказал рыцарь с кривой ухмылкой.

— О чем это он, барон? — полюбопытствовал Эжен.

Педивер резко обернулся, и помощник присел от грозного рыка.

— Не твое дело! Забирайте девицу и выметайтесь!

— Но…

— Оставьте нас! — закричал барон люто.

Хелия слабо трепыхнулась в жестких объятиях, приспешники затопали сапогами по лестнице, затем стукнула дверь.

Инконню сплюнул на пол вязкий сгусток — полегчало. Барон обернулся, в груди рыцаря похолодело от пронзительного взгляда и хищного оскала.

— Значит, фея сказала? — прошипел Педивер.

— Сказала, — хмыкнул рыцарь, кривя презрительно разбитые губы. — Понятно, откуда такая жестокость, все сходится.

От стен отразился хлесткий звук пощечины. Инконню вскрикнул. Барон сказал злобно:

— И что будешь делать с этим знанием? Думаешь, подручные поверят?

Инконню уловил напряжность в голосе, слабо усмехнулся:

— Тогда тебе не о чем беспокоиться.

Барон ударил его в живот, ужалив позвоночный столб болью. Инконню задергался, холодным звоном цепей разбавляя рвотные корчи.

— Не думаю, — сказал барон холодно. — Едва заикнешься, вырву язык, зажарю и скормлю фрейлине. Что притих, скажи что-нибудь, смельчак?

— Ты — животное.

— Зато какое! — усмехнулся барон.

Глаза Педивера заблестели, а его растопыренная ладонь вдруг стала изменяться: на пальцах выросли когти, кожу скрыла густая шерсть. Рыцарь испуганно следил за метаморфозой: швы одежды трещали — мощному волосатому телу стало тесновато в дорогих тряпках. Лицо вытянулось и мгновенно заросло шерстью, свет углей окрасил острые клыки кровью. Рыцарь задрожал от пронзительного взгляда, где разум ужасным образом смешался с животной яростью.

Педивер щелкнул пастью, прорычал:

— Ну, как?

Глава десятая

Инконню вжался в стену, перед ним стояло чудовище в человеческой одежде.

— Оборотень! — выдохнул рыцарь.