Сбывшаяся сказка - Елизавета Сагирова

 Я взяла пистолет двумя руками и вытянула перед собой. Монолитовцы ещё не увидели меня - сталкерская куртка сливалась с серой стеной дома, к которой я прижималась. И они наверняка думали, что раненый чужак попытается уковылять подальше или спрятаться, а не станет ждать их прямо за углом. Поэтому, чтобы привлечь к себе внимание, я негромко свистнула, вытянув губы трубочкой. Поудобнее перехватила "интратек" и приготовилась стрелять.

 А в следующую секунду, он упал к моим ногам и разом ослабевшие руки плетьми повисли вдоль тела. Окружающий мир завертевшись с сумасшедшей скоростью, начал уплывать. Нет, не было выстрелов, не было пуль, вонзающихся в моё тело, не было спасительной смерти. Просто очередной монолитовец показавшийся из-за угла, оказался моим братом Юркой.

 Они остановились, глядя на меня. Ни один не попытался поднять оружие или подойти ближе. Просто смотрели и молчали, неподвижные, как восковые фигуры. И Юрка тоже. Он выглядел куда старше, чем тогда, когда я видела его последний раз. Словно тут время шло намного быстрее, и за год, пролетевший во внешнем мире, мой брат успел из весёлого парня превратиться в хмурого мужчину с морщинами на лбу. Но это был он. И я потянулась к нему всей душой, измученной долгим одиночеством. Потянулась и телом - оттолкнулась спиной от стены и сделала шаг вперёд. В прострелянной ноге полыхнула боль, и я, не ожидавшая этого, упала на колени. Но и тогда не оторвала взгляда от лица Юрки. От такого родного лица, на котором не дрогнул ни один мускул.

 Подняться на ноги мне не удалось, то ли я ослабела от пережитого потрясения, то ли начала сказываться потеря крови, продолжающей вытекать из раны. И после двух неудачных попыток, я позвала на помощь брата, как звала его в детстве, когда не могла слезть с дерева, на которое сдуру залезла, или не справлялась с трудной задачкой в домашнем задании.

 - Юр! Юра, помоги!

 Я протянула вперёд обе руки ладонями вверх, так, чтобы ему было удобно взять меня за них и поднять на ноги. Но брат не пошевелился.

 - Юра, ты не узнал меня? Это я - Слава. Я пришла за тобой. Я изменилась? Ты тоже... немного.

 Он не ответил, не пошевелился. И остальные сектанты тоже стояли без движения.

 Опустив руки, я слегка развела ими.

 - Понимаю. Ты удивился, да? Не ожидал увидеть меня в Зоне, да ещё так далеко? Но это -правда я. Я всё-всё тебе расскажу потом. Вот, возьми меня за руку. Я настоящая.

 Ни движения, ни звука. Словно никого кроме меня не было в этом заросшем дворе пустых домов. Словно я разговаривала с одетыми в одинаковые костюмы манекенами.

 - Юр! - мой голос задрожал, - Братик, не молчи! Я не сержусь на тебя, хоть и поняла, почему ты не возвращался. Знаю - ты не мог. Но теперь я сама пришла за тобой. Юр... пойдём домой?

 И тогда строй сектантов задвигался. Они все, включая моего брата, молча развернулись и пошли прочь.

 Я застыла, не веря глазам. Монолитовцы уходили, опустив оружие, тем же неспешным шагом, каким пришли.

 - Эй! Стойте... Юрка! Вы куда? - Я попыталась встать и на этот раз мне это удалось. Сильно припадая на раненую, окровавленную ногу я заковыляла следом за теми, от кого несколько минут назад в страхе убегала.

 - Юрка! Подожди! Не уходи, это же я! Постой! Пожалуйста!

 Монолитовцы удалялись неестественно быстро, словно уплывали по воздуху. Я тоже попыталась идти быстрее, но споткнулась о невидимый в траве паребрик и упала на дорожку, сильно ударившись забинтованной рукой. От боли, беспомощности и непонимания происходящего из глаз брызнули слёзы. Ничего не видя из-за них, и не пытаясь больше вставать, я закричала, вкладывая в этот крик все оставшиеся силы:

 - Юрка! Вернись! Я же за тобой пришла! Я тебя искала! Где ты был всё это время?! Где ты был?! Не уходи!

 Кое-как протерев глаза рукавом, я с надеждой посмотрела вперёд, но отряд сектантов продолжал удаляться. Ещё немного и они скроются за злополучным двенадцатиэтажным домом, в котором мы с друзьями так неудачно остановились на обед.

 - Юрка-а! Юрка-а-а!!

 Я звала брата снова и снова, била кулаками по земле, пока от боли в забинтованной руке перед глазами не начали расцветать багровые розочки. Никто не отозвался на мои крики. Последний монолитовец исчез за углом, и я опять осталась одна.

 Припять звенела тишиной. В голубом небе плыли невесомые облака.

 Глухо застонав, я вытянулась на земле и, перекатившись на спину, стала бездумно глядеть на них.

 Вот и всё. Сбылось то, ради чего я пришла в Зону. То, ради чего стала сталкером и долгий год месила мужскими ботинками радиоактивную грязь, время от времени, для разнообразия, в неё же макаясь лицом. То, ради чего бросила на произвол судьбы Весёлого и убила Дымка. Я нашла брата. Вот только о том, что будет дальше - не подумала.

 Я смотрела на облака, потом потеряла сознание. Мои друзья, которые искали меня и, в конце концов, нашли, говорили, что это произошло от потери крови. Но я-то знаю, что моё тело просто пыталось умереть, потому, что выполнило свою задачу и дальше существовать ему было незачем.

  - Что, просто развернулись и ушли?

 После всего случившегося за последние дни лицо Колотуна выглядело бледным и осунувшимся. И вопрос он задал без удивления, устало.

 Я кивнула с закрытыми глазами. При воспоминании о том, как брат уходил от меня, сидящей на асфальте, истекающей кровью и заливающейся слезами отчаяния, в горле встал ком.

 Кактус хмурился и кусал губы. Шухлый сидел отвернувшись. Залетающий в разбитое окно ветер шевелил страницы разбросанных по полу книг. Наверху заскрипели половицы. Никто не пошевелился.

 Друзья принесли меня в эту квартиру примерно час назад, после того, как нашли лежащей на улице без сознания. А я не могла посмотреть им в глаза. Меня нужно было бросить, оставить умирать на том самом месте, где я встретилась с Юркой, тем самым поставив точку в нашем путешествии. Не бросили, не оставили. Привели в себя, перевязали ногу, заставили выпить лекарства и поесть, нашли спокойную квартиру для ночёвки, сходили за моими вещами... И ни слова не сказали о Дымке. Но я каждую секунду помнила о том, что он лежит на асфальте всего в нескольких домах отсюда. Один-одинёшенек, обманутый судьбой мальчишка, не успевший узнать ни вкуса победы, ни вкуса любви…

 Конечно, я рассказала друзьям обо всём, что случилось после того, как я отстала от них. Рассказала, размазывая по щекам слёзы горечи и стыда. Это я всё затеяла, притащила их сюда, погубила Весёлого и Дымка, а ради чего? Ради того чтобы мой брат ставший смертельным врагом сталкеров, чуть не убил нас всех.

 - Скверно, - заключил Колотун, - Скверная история. И много в ней странного.

 - Почему они не убили Славку? – Спросил в пространство Кактус.

 - Как это почему? – изумился Шухлый. – Она сестра одного из них, вот и не убили.

 Кактус фыркнул.

 - Да им что сестра, что жена, что мать… Они ведь не люди уже. Зомби хреновы.

 Я дёрнулась.

 - Нет! У них глаза живые. У Юрки… он узнал меня.

 - Ага, и очень обрадовался, - друг махнул рукой, - Слав, я понимаю, тебе хочется верить в хорошее, но это дохлый номер. Никто из тех, кто попал к «Монолиту», не возвращался. Ты для Хмеля больше не существуешь. Да и не Хмель он больше.

 Я перевела на Колотуна жалобный взгляд. Но он кивнул.

 - Кактус прав. Твой брат мёртв, как ты и думала вначале.

 Я затрясла головой.

 - Нет, я никогда не верила, что он умер!

 Посмотрев мне в глаза, Кактус сказал прямо и жёстко:

 - Лучше бы умер. Тогда ничего этого не случилось бы.

 И это были единственные слова упрёка, услышанные мной от друзей.

 Той ночью, ослабевшая и напичканная лекарствами, я долго лежала, глядя в темноту, и изо всех сил боролась с подступающим сном. Я боялась, что увижу Дымка, как увидела Флориста в первую ночь после его смерти. Дымок спросит, зачем я его убила и мне ничего не останется, кроме как ответить правду.

 В конце концов, сон всё-таки одолел меня, я забылась до утра, но никаких снов не видела. А проснулась от боли. Открыла глаза. Колотун осторожно пытался стянуть с меня штаны, квартиру заливал солнечный свет. Увидев, что я подняла голову, старшой сказал:

 - Не хотел тебя будить. А повязку надо менять почаще. Как себя чувствуешь?

 - Спасибо, нормально.

 Это была ложь. Так плохо, как сейчас я себя не чувствовала никогда в жизни. Болела простреленная нога, уже привычно ныла рука, кружилась голова и всё тело налилось ватной тяжестью. А ещё было очень холодно. Стараясь не показать этого, я помогла Колотуну освободить себя от штанов и зашарила глазами по комнате. Кактус стоял у дверей с винтовкой в одной руке и автоматом в другой. Шухлого не было. Мне стало страшно - вдруг показалось, что друзья собираются уйти, оставив меня в пустой квартире пустого дома.