Порочный треуогльник - Людмила Зенкина

И вот настал момент, когда она, проклиная свою странную слабость, вышла в одном белье в тёмный коридор, прокралась к спальне Троя и тихо повернула блестящую ручку. Дверь бесшумно открылась, девушка проскользнула в комнату. Раньше она не заходила сюда — просто не приходилось. Приглядевшись, гостья нашла во мраке постель, на которой спал мужчина. Его не было дома почти двое суток, и вернулся он очень уставшим, ни с кем не говорил, сразу отправился отдыхать, не смотря на то, что было всего восемь часов вечера — непривычно рано. Сейчас на часах светились цифры «01:20», Ева так и не смогла уснуть. Проворочавшись с боку на бок почти три часа, она решилась на сумасшествие — сама отправилась к своему мучителю. Подойдя ближе к спящему, в полумраке медленно провела взглядом по его обнаженному торсу, почувствовала, как от живота вверх поднимается странная дрожь. Дрожь, которую она чувствовала только с ненавистным демоном, от которой тошнило по началу, а теперь пленница сама искала этого трепета в чужой постели. Она подняла с пола сползшее одеяло, осторожно легла рядом с Троем и накрыла их обоих. Он что-то пробурчал, не просыпаясь, и девушка замерла, боясь разбудить его раньше времени.

Когда волнение чуть утихло и на смену ему пришло невыносимое возбуждение, Ева легонько прикоснулась прохладными пальцами к горячей груди мужчины, провела невидимые линии от плеч до самого низа живота. Он поморщился и застонал во сне. Она тихо хихикнула, наслаждаясь такой небывалой властью над беззащитным телом. Пусть недолго, но она могла делать с пленителем, что хотела, как всегда поступал он сам, приходя к своей трепещущей от страха и опьяняющей страсти жертве по ночам. Поводив ещё немного тонкими пальчиками по бледнеющим в полумраке рукам и животу, соблазнительница осмелилась лечь ближе, прижаться всем телом и легонько коснуться губами колючей щеки. Трой нехотя разлепил глаза, посмотрел на едва различимое во мраке лицо. В сонном взгляде блеснуло что-то, девушке показалось, что это была нежность.

— Что ты тут делаешь? — прошептал вялый, но довольный голос.

— Я захотела прийти и пришла, — тихо ответила ночная гостья, покрывая шею и скулы любовника медленными поцелуями.

— Ты ошиблась дверью, — неожиданно усмехнулся он, голос вдруг стал привычно холодным.

— Что? — Ева оторвалась от желанных прикосновений и непонимающе взглянула на мужчину.

— Тебе нужно идти к Кирану за лаской, — объяснил он, сбрасывая с себя руку девушки и поворачиваясь к ней спиной.

— Но, — она даже не знала, как реагировать на такое неожиданное предложение, — почему? — только и смогла шепнуть растерянно.

— Почти пять месяцев ты здесь, — произнёс собеседник с тихой злобой. Снова повернулся к гостье лицом, во мраке сверкнули гневом тёмные глаза. — Пять месяцев мой брат осыпает тебя любовью, но ты и добрым взглядом его не можешь удостоить. А за нежностью ты пришла ко мне? — он сел на кровати. — Чего ты ищешь в моей постели?

Она не знала, что сказать, лишь растерянно хлопала глазами, стараясь понять, что происходит.

— Ты просто хочешь секса, — ответил Трой на собственный вопрос. — Но поверь, мой брат сможет сделать всё не хуже меня. Он так долго ждал от тебя взаимности, что готов ублажать сутками напролёт. А ты приходишь ко мне?!

Ева в испуге вдавливалась в подушку, не смея произнести ни слова, чувствуя, что демон уже закипает.

— Ты хочешь грубости? Хочешь боли? — он всё повышал голос. — Или думаешь, что в один прекрасный день я сам войду к тебе с букетом и на коленях буду клясться в вечной любви?! Не жди, этого не будет! — тяжёлая рука придавила шею девушки к постели, мучитель наклонился к ней совсем близко, зашипел сквозь зубы. — Ты помнишь, что я обещал? Если разобьёшь сердце Кирана, я убью тебя!

Он стиснул зубы, пытаясь успокоиться, быстро встал и вышел из комнаты, в неутихающей ярости хлопнув дверью. А Ева, полежала ещё немного, лихорадочно пытаясь отдышаться и совладать с обидой и страхом, а затем, укутавшись в чужое одеяло, тихонько ушла в свою комнату, плакать от невыносимого стыда и отвращения к самой себе.

После этой ночи Трой ушёл из дома. О нём ничего не было слышно трое суток и Киран начал серьёзно беспокоиться о брате. Он ходил сам не свой, про работу юноша забыл уже давно, теперь перестал ездить и на вечерние занятия в институт. Ева не выходила из комнаты. После своего позорного поступка она начала новый сценарий. Всё, что девушка писала, как обещала, раньше и оставляла на прочтение режиссёру, на утро оказывалось в мусорной корзине. В редких диалогах мужчина говорил, что в её нынешних работах нет той жизни, что он увидел в первой книге. Она не удивлялась и не обижалась. Ведь раньше писательница творила вдохновенно, а сейчас лишь перебирала в голове красивые слова и составляла из них бездушные предложения. Что ещё она могла написать в том состоянии, в котором пребывала все эти пять месяцев?

Но прошедшая ночь всколыхнула в душе странные чувства, и невольница вновь взялась за перо. Она описывала всё, что накопилось и рвало душу, сочиняя правдивую историю о порочном любовном треугольнике между двумя братьями и их безвольной рабыней. Слова появлялись на бумаге, будто сами собой, тяжелое, болезненное вдохновение заставляло творить страшный мир для несчастных героев. Трое суток она работала почти без сна и безо всяких перерывов. Киран иногда стучал несмело в дверь, приносил ей еду и чай со сладостями. Ева перекусывала понемногу, не отрываясь от тетради, не отвечая на робкие вопросы юноши, не реагируя ни на какие предложения. Наконец, она поставила последнее троеточие, намекающее, что возможно, у печальной истории будет завершение, и положила сценарий, как обычно, на полку в гостиной, где иногда по ночам Трой читал её прошлые рассказы.

Девушке показалось, что когда все мысли были выплеснуты на бумагу, стало легче, ей просто хотелось спать и ничего больше. Тоска и обида ушли куда-то вглубь утомленного сердца, тело требовало отдыха. И она уснула в своей постели уже привычным тяжёлым сном без сновидений.

Еву разбудила резкая давящая боль в груди. Пытаясь разметать остатки сна, она мотнула головой, попробовала приоткрыть глаза, но чьи-то руки тряхнули тело с такой силой, что загудело само сознание, и пленница зажмурилась от страха и боли.

— Что ты творишь, сука?! — заорал грубый голос прямо в ухо. Глаза широко распахнулись от испуга, прямо перед ней было разъяренное лицо Троя. Он сдавил ледяными пальцами тонкие запястья девушки, прижимая их к ноющей груди, другой рукой вцепился в волосы, притянул к себе — Тебе что, жить надоело?!