Порочный треуогльник - Людмила Зенкина

— Берём, — сказал он кому-то из персонала и повернулся к Еве. — Снимай, осталось пройти ещё пару магазинов, и будем искать обувь.

Она быстро кивнула и скрылась в примерочной. Возвращая наряд на вешалку, девушка мельком глянула на этикетку, ценник заставил остановить взгляд и закусить губу — сначала в удивлении, а затем в каком-то странном коварном удовлетворении. Платье стоило очень дорого, она, по правде говоря, и не знала, что кусок ткани может столько стоить. Привыкшая к простой и удобной одежде, жительница маленького провинциального городка никогда не стремилась заходить в дорогие магазины, витрины которых пестрили неприятным ей блеском.

Выйдя из магазинчика, пара направилась по эскалатору вверх на следующий этаж. Трой шёл куда-то весьма целеустремлённо, видимо, он знал здесь все нужные места. Но Ева вдруг задержалась у одной из витрин, впившись взглядом в единственный выставленный наряд с каким-то необыкновенным восторгом, глаза блестели детской потребностью просто обладать желаемым, во что бы то ни стало. Мужчина, заметив, что спутница отстала, обернулся и подошёл к ней. Он с интересом взглянул на витрину — на белом безликом манекене были высокие сапожки-мокасины из мягкой кожи, плотные коричневые бриджи и тёплая шерстяная накидка а-ля пончо, расшитая бисером в духе североамериканских индейцев. Ничего сверхизысканного, но во всём образе проскальзывала какая-то оригинальная изюминка.

— Хочешь? — просто спросил брюнет.

Девушка машинально кивнула, не отводя взгляда от понравившегося наряда. Она, сколько себя помнила, любила подобные этнические вещи, но никогда и не думала попробовать носить что-то такое — боялась странных взглядов консервативных знакомых. А сейчас простая одежда зажгла в глазах огонёк детского желания, растормошив какие-то светлые чувства, которые, как ей казалось совсем недавно, умерли навсегда.

— Пойдём, — прохладная рука легко потянула завороженную покупательницу за талию, она немного опомнилась, взглянув на довольного спутника, без лишних слов освободилась от ненавязчивых объятий, но всё же, последовала за ним в магазин. Примерив наряд, Ева отказалась его снимать. Трой посмеялся над её инфантильным упрямством, но, решив, что на улице действительно достаточно прохладно, разрешил идти дальше в нём.

Остальные намеченные бутики они прошли быстро, купили ещё несколько вещей, четыре пары обуви и лёгкое пальто. Когда мужчина закинул в машину кучу пакетов и сел за руль, пассажирка уже сидела на переднем сидении, мечтательно глядя в окно.

— Я вижу, что ты довольна, — усмехнулся он, заводя автомобиль.

Она на секунду повернулась к водителю, одарив его скептическим взглядом, затем снова посмотрела в окно с лёгкой улыбкой.

— Мне стало немного легче, — честно призналась девушка наконец.

В клубе настроение быстро испортилось. Непривычный грохот музыки, множество людей, запах табака и алкоголя — всё это отдавалось невыносимой болью в уставшей от бессонницы голове. Ева сидела у барной стойки, через силу вливая в себя третий стакан сока, пока Филипс искал кого-то на втором этаже шумного заведения. Наконец он вернулся и с облегченным вздохом сел рядом с разбитой блондинкой. Заказав себе что-то, он повернулся к спутнице.

— Ты не очень хорошо выглядишь, — с улыбкой произнёс он, перекрикивая музыку.

— Я же говорила, что не люблю клубы, — буркнула она, чувствуя, как к горлу подступает тошнота от новой порции сигаретного дыма, выпущенной соседом слева.

— Если хочешь, уйдём, — заботливо предложил мужчина. — Я свои дела здесь закончил.

Девушка быстро закивала, измученно закрывая глаза — тошнота становилась невыносимой.

Уличный воздух казался таким невероятно чистым, а рычание автомобилей — мелодично тихим после душного, прокуренного помещения и грохота музыки, что Ева в первые минуты почувствовала себя действительно счастливым человеком. Головная боль немного утихла, и тошнота прошла, бледное лицо чуть оживилось. Трой понаблюдал ещё немного с сочувственной усмешкой за тем, как она приходит в себя и предложил ехать домой отдыхать.

Когда они вошли в тёмную прихожую и зажгли свет, было уже за полночь. Сонный Киран вышел встретить загулявшихся полуночников.

— Вы где были? — спросил он недовольно и обиженно глянул на брата. — Ничего не сказал, на звонки не отвечаешь.

— Прости, я забыл телефон на студии, — мягко ответил мужчина. — Мы ездили на работу, в магазин и по делам. День был расписан по часам, не мог же я оставить Еву дома скучать в одиночестве.

Юноша перевёл вопросительный взгляд на измождённое лицо возлюбленной, та утвердительно кивнула, стараясь снять непослушный сапог с гудящей от усталости ноги.

— Лааадно, — протянул он, вздыхая, — я пойду спать, завтра пообщаемся.

Пожелав друг другу спокойной ночи, все разошлись по своим комнатам. Ева прикрыла дверь, быстро скинула с себя одежду и в одном белье завалилась в постель. Идти в душ было страшно лень, и на переодевание тоже не хватало сил. Хотелось просто расслабиться и поскорее уснуть, не задумываясь над непривычными событиями и эмоциями, принесенными уходящим днём…

Сквозь тяжёлую дрёму девушка почувствовала чьи-то невесомые прикосновения. Глаза открывать не хотелось, поначалу она даже решила, что это ей снится, но через несколько минут касания стали настойчивее, чуть тёплые руки бесцеремонно, но очень нежно поглаживали её полуобнажённое тело. Она тихо застонала, отгоняя остатки сна, и приоткрыла глаза. В комнате было темно. Горячее тело прижималось к её спине, кто-то едва касался губами плеч и шеи. Первая мысль, пришедшая в голову, вызвала приступ отвращения: «Киран?! Только не он!» — почему-то увидеть голубоглазого воздыхателя в своей постели она хотела меньше всего. А нежность и некоторая несмелость прикосновений никак не ассоциировалась с грубым Троем. Хотя, и его сейчас почувствовать рядом вовсе не было желания. Ева напряглась и нерешительно обернулась, но темнота была почти непроглядной. Чужие губы коснулись щеки, она вздрогнула и чуть отстранилась, поморщившись от лёгкого, но от этого не менее неприятного запаха дорогого алкоголя.

— Чего ты испугалась? — послышалось спокойное рычание у её уха. — Или думала, что я раскаялся и больше не буду к тебе приставать?

Услышав знакомые нотки мужского голоса, девушка чуть осмелела, попробовала выпутаться из тягостных объятий, но, как она и ожидала, сильные руки лишь крепче сдавили её тело.

— Я не хочу, — уверенно произнесла она отворачиваясь.

— А меня это разве когда-нибудь волновало? — в сумраке послышалась ехидная усмешка.