Торжество тревог - Валерий Александрович Пушной

увидала у подъезда автомобиль Хавина. Первый порыв был – выскочить из движущейся машины и кинуться к подъезду. Но что-то удержало, точно в голове произошло замыкание.

Она схватила Пашку за руку, потребовала остановиться, и замерла, вглядываясь сквозь лобовое стекло. Не понимала, что ее удерживало в машине Брылова. Показалось странным, что автомобиль Павла в такое время был возле дома. Ждать пришлось недолго, скоро увидела, как из подъезда вышел Хавин с девушкой под руку. Та вцепилась в него двумя руками.

Пальцы Марины до боли сжали руку Пашки. Брылов глянул на ее побледневшие щеки, на устремленные вперед глаза и сообразил, почему поведение женщины резко переменилось. Всю дорогу он ни о чем не расспрашивал. Понимал, его история с Мариной давно закончилась и то что теперь она находилась рядом, было чистой случайностью, может быть, его везением, потому что лицезреть эту женщину Пашке доставляло удовольствие.

Марина оценила молчание Пашки. Только настоящий мужчина способен не проявлять любопытство там, где оно неприятно женщине. Она не чувствовала, как сильно сдавливала руку парню и не ощущала, как похолодели ее онемевшие пальцы.

Сердце у женщины сжалось, когда она увидала Хавина с молоденькой кокеткой, которая заглядывала ему в глаза и висела у него на руке. В голову ударил жар. Так вот почему Павел не отвечал на ее звонки, ублажал эту кокетку, но, может быть, уже кокотку. За целую неделю сам ни разу не позвонил. Из головы у нее совершенно вылетело, как совсем недавно она обо всем этом думала иначе, как была благодарна Павлу, что тот понимал ее и не звонил, чтобы не вынуждать извиняться за молчание и втягивать его в передряги.

Сейчас мозг пронзила занозистая мысль, что она ошибалась в Хавине. Ошибалась с самого начала. Придумала себе кумира. Зачем она ему? Вон какие недозрелые ягодки кружатся вокруг. Не скучал без нее, даже не помнил о ней. Это Андрей готов за нее отравиться и стоять перед нею на коленях. Павел другой. Она доверилась ему и обожглась. Незаслуженно и несправедливо обошлась с мужем. Нельзя было верить Хавину, и нельзя было быть жестокой с Андреем.

Впрочем, видно, так и должно было случиться, чтобы она приехала неожиданно, и сама увидела все. Душа Марины наполнилось мрачной пустотой. И вместе с тем не покидала слабая надежда, что, может быть, все совсем не так, как ей представляется. Женщина сжала зубы и затихла, не зная, что делать. В ушах звенела тишина, гнетущая и монотонная. Молчание длилось долго. Давно уехал автомобиль Павла, а она неотрывно смотрела и смотрела на то место, где тот раньше стоял.

Пашка едва дышал, боясь потревожить Марину. Наконец она выпрямилась, вскинула голову и посмотрела сквозь лобовое стекло с вызовом. Пашка выдохнул. Неизвестно было, о чем женщина думала в эту минуту, но все же, видать, преодолела порог разочарования и вновь воспрянула. Брылов сжал губы.

А Марина думала о том, что прожила она много лет с Андреем не пойми как и, видно, на роду у нее написано так жить и дальше. А ведь строила себе грандиозные планы, рисовала воздушные замки, уверовала в порядочность Хавина. Он же уверял, что в его квартире давным-давно не было ни одной женщины, кроме домработницы. Обманывал, значит, обманывал.

Все это показалось ей таким грязным и пошлым, что не было желания подниматься в квартиру. И все-таки решила пройти туда. Какая-то неприятная женская ревность нудила в ней и тянула проверить, права ли она в своих подозрениях. Ей не хотелось быть обманутой.

Вместе с тем она думала, что не вправе предъявлять какие-либо претензии Павлу, ибо она никто Хавину, она такая же, как эта девушка, с которой тот вышел под ручку. Такое сравнение обожгло словно кипятком, который обрушился сверху на голову и пролился по телу вниз, прожигая болью до костей. Руки и ноги на секунду свело судорогой, выдавливая из груди скупой стон. После чего Марина рывком распахнула дверцу и ступила на асфальт. Вдохнула в себя воздух, будто в салоне авто его не хватало, хотя стекла на дверцах были опущены.

Женщина забыла о Пашке, тронулась, пошатываясь, как пьяная. Тот, видя ее состояние, спросил в спину:

– Может, мне пойти с тобой?

Она оглянулась на него:

– Пустое, Пашка, все пустое. Вся жизнь пустая.

– Я подожду тебя, – сказал парень.

– Все вокруг иллюзия. Ничего настоящего. Нигде, – отозвалась Марина, отходя от машины.

Пашка промолчал, проследил за нею до самого подъезда. Дверца автомобиля осталась распахнутой, и парень, теряясь в догадках, вернется ли женщина, не стал закрывать, решил ждать.

Марина не могла представить, что произойдет через минуту. Вошла в подъезд, в лифт, вспомнила, как Павел говорил, что старается меньше ездить в лифте и больше двигаться, усмехнулась. Для нее лифт сейчас был удобнее, потому что ноги вряд ли донесли бы ее до квартиры. Вернулась бы с полпути, обуреваемая потоком противоречивых мыслей. А лифт мгновенно привез на этаж, сократив время на раздумья, и она ступила на лестничную площадку.

Открыла дверь квартиры, прислушалась. Зачем прислушалась, не понимала, ведь точно знала, что никого в квартире нет. Услыхала тишину. Вошла, сразу прошла в спальню, будто подталкиваемая в спину. Хотела увидеть состояние постели, словно только постель могла подтвердить или отвергнуть ее подозрения.

Кровать не была в безупречном состоянии. Покрывало наброшено на скорую руку. Марина вспомнила, ведь сегодня день, когда не убирается домработница, так небрежно всегда набрасывал сам Хавин. В таком же виде кровать находилась тогда, когда Марина впервые появилась в этой квартире. Но это было тогда, а вот теперь она даже не знала, что думать. А вдруг так же неаккуратно постаралась девушка, с которой вышел Павел? Вдруг она с ним развлекалась в этой постели?

Эти мысли угнетали женщину. На душе становилось тошно. Недоверие разъедало изнутри, как кислота разъедает живую ткань.

После спальни Марина прошла в кабинет Павла. Здесь обнаружила обычное состояние, какое всегда царило в его кабинете. Ничего нового, что могло бы насторожить. Затем заглянула в другие комнаты. Как будто все по-прежнему. Вошла в кухню, устало опустилась на стул. Хотя уставать было не от чего, но, тем не менее, женщина ощутила усталость, словно утомленная длительным переходом, точно весь путь в Москву не ехала, а шла пешком. Увидала на плите рядом с чайником кофейник и удивилась, ведь Павел не был особым любителем кофе, он предпочитал чай. Снова мысль вернулась к этой девушке. Ее Марина никогда не видела до этого. И знала наверняка, что та не