Торжество тревог - Валерий Александрович Пушной

тело в узкой короткой юбке и облегающем топе на его фоне было безупречно стройным и тонким. Андрей неловко переступил с ноги на ногу. Красное лицо налилось лиловым цветом, он зачем-то приподнял перед животом бутылки. Алла подхватила Печаева под руку и потянула за собой. Он не сумел противостоять ее напору и поплелся с нею в ее магазин.

Женщина провела его в свой кабинет и закрыла дверь. Показала на стул возле стола, сама села на второй. Андрей неловко плюхнулся, продолжая держать бутылки в руках. Алла засмеялась:

– Долго держать собираешься? – кивнула на бутылки. – Не бойся, не пропадут.

Андрей еще больше покраснел и поставил их на стол, но тут же почувствовал, что не знает, куда деть руки, они как бы стали мешать ему.

Истровская с первых слов огорошила:

– Ты что, дурак, Андрей? С Аспенского пример берешь? Но тот всегда был козлом вонючим, а ты-то вроде паинькой был. В пьянстве не замечен.

– Да нет, ты знаешь, тут как бы все к одному, – замямлил Печаев, как ребенок, уличенный в баловстве.

Она импульсивно дернулась и взмахом руки, заткнула ему рот:

– Конечно, ты – дурак, если из-за бабы сходишь с ума! – Она так и сказала: «из-за бабы», как будто сама не являлась таковой. – Все мужики – дураки, не понимают, что из-за баб пить глупо. Что такое женщина? Это же сноп огня и взрыв любви! – громко и уверенно взвизгнула. – Женщина не может любить долго одного мужчину, с одним мужиком ей скучно, ибо мужики – народ неинтересный. Мужик что-то представляет собой лишь тогда, когда рядом с ним горячая женщина. Но стоит ей немного остыть, как он превращается в обыкновенную обгорелую головешку, которую надо всякий раз разжигать по-новому. Это скучно! Женщинам это неинтересно! А с другой стороны, иная баба это пустой хлопок воздуха. Интересы такой бабы сосредоточены на самолюбовании и желании развлечься. Но ведь это омерзительно. Зачем вообще мужику влюбляться в женщину, когда сегодня у него много возможностей, чтобы в любое время утолить свой природный голод! – Она медленно провела руками по бедрам, показывая их привлекательность.

Андрей слушал Аллу и не постигал, шутит ли она либо говорит серьезно:

– А ты разве не хочешь, чтобы по тебе мужики сходили с ума?

– Почему же не хочу? – Она ладонями погладила ноги выше колен. – Конечно, хочу! Но сейчас не обо мне говорим, а о тебе. Стоит ли тебе сходить с ума по жене? Ведь это ровным счетом тебе ничего не даст! Марина уже живет с Хавиным, она наплевала на тебя, так и ты наплюй на нее! Раз она бросила тебя ради Хавина, стало быть, ты ей стал неинтересен, превратился в обгорелую головешку. Такая головешка уже никому не надобна, по крайней мере Марине она точно непотребна! Тебе стоит найти другую женщину, которая снова бы разожгла тебя, как березовое полено!

Печаеву не понравилось, что Истровская сравнивала его то с обгорелой головешкой, то с поленом, но он стерпел и только свел к переносице брови. Спросил: – А ты сама тоже пустой хлопок воздуха?

Истровская дернулась и решительно отвергла:

– Я бизнес-леди! К бизнес-леди подобное не относится!

Печаев усмехнулся. Алла дополнила:

– Это не значит, что у таких женщин, как я, ума палата. Ума у нас ровно столько же, как и у других баб, просто в бизнес женщины попадают от безысходности: кто от одиночества, кто от нужды, кто от избытка энергии. Вот я, например, попала в бизнес от избытка энергии. Но разговор сейчас, повторяю, не обо мне и не о бизнесе. Пойми, дурень, запивать свое горе водкой это дело дрянное. Марина – отрезанный ломоть! По себе знаю. Ты не смог удержать ее, не сумел противостоять Хавину, не стоит теперь биться головой о стену!

Печаев поежился от ее слов, ему почудилось, что она знала точно, как он сегодня пытался отстоять свое право и как, действительно, не смог противостоять Хавину. Андрею было не по себе от того, что сначала Аспенский, а теперь вот Истровская называет его дураком и дурнем. Наверно, он действительно похож на дурака, и поступки его дурацкие, особенно последнее время. Ему чертовски захотелось сейчас уйти отсюда, избавиться от Аллы. Он скривил лицо и задвигал стулом.

Истровская мгновенно поняла его порыв и неожиданно для Печаева подскочила со своего стула и взорвалась. Почувствовала, что ее увещевания отскочили от Андрея, как горох от стены. Он слушал ее, но меняться не собирался. Аллу взбесило, что все слова были всуе, она яростно взвизгнула:

– Ты чего расселся тут? Забирай свои бутылки и шпарь отсюда! С ним как с человеком, а он дурачком отходит! – Она не могла допустить, чтобы он оборвал разговор, последнее слово всегда оставалось за нею.

Андрей хорошо знал, как мгновенно может меняться настроение Истровской, и потому не удивился. Молча неловко подхватил бутылки и мешковато заспешил из кабинета.

Истровская сверкнула ему вслед злыми искорками в глазах.

Печаев отправился домой. Закрылся в квартире. Не раздеваясь, откупорил в кухне бутылку и налил водку в стакан. Алла не убедила его. На душе не стало легче. Закрыл глаза, запрокинул голову и, стоя, выпил полный стакан. Затем шумно сел, налил еще, посмотрел на водку с отвращением и снова опрокинул в рот.

35

Марина вытащила из чашки золотой браслет с часами и положила на кухонный стол. Она никак не могла объяснить себе его появление в чайной чашке. Но сразу почувствовала, что еще больше испортилось настроение. Женщина точно знала, до ее отъезда ничего подобного в чашках не было, ибо чайный сервиз был в постоянном пользовании. Стало быть, новая девушка Павла могла иметь отношение к этому браслету. Странность была в том, что тот находился в чайной чашке.

Печаева села за стол и задумалась. Подумать было о чем. Ненормальность происходящих событий давила на нее. Ей сделалось нестерпимо обидно за себя. Возникло недоверие к Хавину, а она знала, что не сможет жить с человеком, которыми не доверяет. Огляделась вокруг. Нет, она не заставит себя остаться здесь, пока все не прояснится. И не позволит унизиться разбирательством, чтобы допытываться у Павла, кто это и что это. Подобное невыносимо.

Женщина встала и прошла в комнату. Она не знала, куда ей теперь направиться из этого дома, но мозг говорил, что записка Хавину это последнее, что должна здесь оставить.

На столе лежала чистая бумага. Авторучки рядом не было. Марина пробежала глазами по шкафу с одеждой Павла. Зная, что у