Симон Петлюра - Виктор Савченко

Одновременно с воззванием Винниченко и Директории появляется отдельное воззвание лично Симона Петлюры, в котором он как верховный главнокомандующий — Головный (Главный) атаман, призывал всех «солдат и казаков» выступить против Скоропадского и запрещал под страхом военного суда помогать гетману скрываться от возмездия. В воззвании были такие слова: «обязанность каждого гражданина, что живет на Украине, арестовать генерала Скоропадского и передать его в руки республиканских властей».

Появление двух воззваний создавало некоторые проблемы. Винниченко считал, что Петлюра не имел права выпускать воззвание только от своего имени. Он критиковал Петлюру за саморекламу и замечал, что «вся акция, все движение сразу, с самого начала было поставлено под марку одной, отдельной особы, окрашено персональным характером, сужено, обеднено, затуманено. Все повстанцы, что стали стекаться в революционные центры, стали называться «петлюровцами». «Петлюра идет на гетмана», «Петлюра зовет против немцев». Часто среди крестьянства, которое до этого времени не слышало имени Петлюры, слышались такие возгласы: «Ага, вот идет Петлюра на гетмана, она ему покажет; слава Богу, не будет больше такой Украины». Словом, произошло именно то, чего хотели избежать: движение характеризовалось неясностью целей, отсутствием четкой программы коллективности и даже республиканского характера.

Имя Петлюры действительно стало в ноябре 1918-го именем одинокого героя, вождя никому неведомой, но оттого не менее грандиозной силы, вождя народной стихии, харизматического былинного богатыря.

Никита Шаповал, непосредственный участник тех событий, писал, что «восстание против гетмана — самое темное место украинской революции». Что ж, попытаемся разобраться в хаотичном хитросплетении событий...

Уже на следующий день после совещания «директоров», в час дня пополудни, Винниченко и Коновалец со «свитой» выехали в местечко Белая Церковь под Киевом, в расположение частей сечевых стрельцов. Вечером того же дня (15 ноября) Петлюра, Винниченко, Осецкий и командиры сечевиков собрались для последнего обсуждения планов восстания. Было решено передать оперативное военное руководство «революцией» штабу Симона Петлюры, в котором были собраны отличные боевые офицеры: генерал Осецкий, полковник Александр Шаповал, подполковник Васыль Тютюнник, полковник Владимир Кедровский, Евгений Коновалец, Андрей Мельник. Именно эта «шестерка» военных впоследствии приведет Симона Петлюру к полновластию в Директории. Был принят план Осецкого по «охвату» Киева повстанческими отрядами.

Петлюра еще до конца не верил в успех восстания, хотя и считал, что оно необходимо — как ответ на смену политики гетмана. Еще бы, против всей армии гетмана и, возможно, против многочисленных немецко-австрийских войск (более 150 тысяч штыков и сабель) в распоряжении Петлюры был всего лишь небольшой отряд сечевых стрельцов в 870 человек (по другим данным 1500 или даже 2000 человек) и человек 70 «добровольцев»: беглецов из Киева, семинаристов и выпущенных из белоцерковской тюрьмы заключенных, что томились там «за политику». С такими силами Петлюра решил не только провести переворот в Белой Церкви, но и, главное, немедленно наступать на Киев, в котором находилось до десяти тысяч регулярных гетманских войск и «варты».

Для того чтобы поднять дух восставших, Петлюра отправляет телеграмму о том, что восстание, едва начавшись, уже имеет грандиозные успехи: «занята Полтава, Харьков, Екатеринослав... мобилизовано до 30 тысяч крестьян». На самом деле ни один из этих городов еще не был занят повстанцами, а что касается крестьян, их было среди восставших пока всего несколько десятков.

15 ноября был заключен договор с солдатским советом немецкого гарнизона Белой Церкви о нейтралитете в ходе противостояния Директория—гетман.

А.Гольденвейзер вспоминает, что «немецкий нейтралитет во время восстания Петлюры не объяснялся ни сочувствием повстанцам, ни (как некоторые говорили) злокозненным желанием оставить на Украине хаос и тем повредить Антанте... У истощенной, уставшей и разочаровавшейся германской армии не было ни малейшей охоты проливать кровь ни за ни против гетмана. Ей хотелось возвратиться поскорее домой: в этом заключалась вся ее политическая платформа».

Восстание началось утром 16 ноября, когда восставшие полностью захватили Белую Церковь, разоружили гетманскую «варту».

Железнодорожники, присоединившись к восставшим, доставили им на станцию эшелоны для быстрого похода на Киев. Опыт «эшелонной войны» не пропал для Петлюры даром. Первоначальный план заключался в том, что эшелон с отрядом стрельцов сможет, неожиданно для гетманцев, приехать на Киевский вокзал и, захватив его, двинуться в центр города, где к восставшим стрельцам присоединятся повстанцы, проникшие в Центр с Подола.

Утром 17 ноября, подъехав на предоставленных эшелонах к соседней станции Фастов, петлюровцы внезапно захватили ее, разоружив ничего не подозревающую «варту». Затем «революционными эшелонами», что неслись на Киев, была захвачена станция Мотовиловка. Но далее путь на Киев оказался перекрыт, потому что станция Васильков была уже занята гетманским карательным отрядом, недавно прибывшим из Киева.

Узнав о событиях в Белой Церкви, гетман немедленно послал на подавление «бунта» хорошо вооруженную офицерскую дружину в 570 штыков и сабель, под командованием генерала князя Святополк-Мирского, бронепоезд и полк личной гвардии гетмана — сердюков (700 штыков).

Утром 18 ноября произошла первая решающая схватка этой войны... Офицеры, выйдя из эшелонов у станции Мотовиловка, решили наступать через открытые поля, на позиции сечевиков-петлюровцев, что скрывались в окрестном лесу, окружавшем станцию. Против гетманцев выступило всего около 400 сечевиков с 10 пулеметами и 2 пушками. Перестрелка переросла в штыковой бой, в ходе которого окруженные гетманцы были вынуждены отступить. Провал «офицерского похода» объясняется двумя причинами: во-первых, офицеры были уверены, что против них будут сражаться неорганизованные «банды» крестьян, поэтому недооценили противника, который имел хороший фронтовой опыт и в составе австрийской армии, и в боях против большевиков. Во-вторых, части гетманских сердюков, не желая драться с петлюровцами, оторвались от офицерской дружины и «залегли» в обороне у села. Некоторые из сердюков перешли на сторону восставших.

Бой под селом Мотовиловка стоил жизни половине офицеров гетманской дружины. Хотя, как указывает «летописец» истории стрельцов, «бились офицеры необыкновенно храбро», но их бездарное командование поставило дружину под пулеметный огонь сечевиков.