Их величества пирамиды - Войтех Замаровский

«Уже пять тысяч лет каждое утро я вижу бога солнца, восходящего вдали на берегах Нила. Его первые лучи освещают мое лицо… Я видел зарождение истории Египта, а завтра снова увижу, как восток пылает новой зарей. Я верный страж у ног моего повелителя, столь бдительный и преданный, что он дал мне свое лицо. Я спутник фараона, я сам фараон. На протяжении веков я получил множество имен от людей, приходивших поклоняться мне с набожным восхищением… Но имя, которое я сохранил, дал мне греческий путешественник, отец истории Геродот. Он назвал меня Сфинксом, точно я родился в его земле. И это имя осталось за мной навсегда».

Это «обращение» Большого сфинкса к зрителям передается стереофоническими установками под перемещающийся свет красных, желтых, зеленых и фиолетовых прожекторов. Семь раз в неделю он произносит свои слова (трижды по-английски, дважды по-французски, один раз по-немецки и один — по-арабски) в грандиозном представлении «Звук и свет», которое, несмотря на яркие эффекты, еще не превратилось в полную безвкусицу. Правда, в его прекрасной поэтической речи немало спорного; во всяком случае, он сильно ошибается, когда утверждает, что имя ему дал Геродот. Правильней сказать ошибается автор текста, вложенного в его уста, хотя этот текст и утвержден двумя египетскими министерствами. Дело в том, что Геродот в своей «Истории» о Сфинксе совсем не упоминает. Он, вероятно, вообще не знал о его существовании, потому что в ту пору (как нередко до и после) Сфинкс был в буквальном смысле слова по уши засыпан песком. Первым, кто посетил Египет и упомянул о нем, был Плиний. Это произошло значительно позднее.

Сфинкс действительно греческое слово, но египетского происхождения. Греки называли так мифическое чудовище с женской головой, львиным телом и птичьими крыльями. Это было порождение стоглавого великана Пифона и его жены-полузмеи Ехидны; от них же произошли и другие знаменитые мифические чудовища: Цербер, Гидра и Химера. Жило это чудовище на скале близ Фив и задавало людям загадку; кто не мог ее разгадать, того Сфинкс убивал. Так губил Сфинкс людей, пока его загадку не разгадал Эдип; тогда Сфинкс бросился в море, поскольку судьба предопределила, что верного ответа он не переживет. (Между прочим, загадка была довольно проста: «Кто ходит утром на четырех ногах, в полдень на двух, а вечером на трех?» — «Человек! — ответил Эдип. — Во младенчестве он ползает на четвереньках, в зрелом возрасте ходит на двух ногах, а в старости опирается на клюку».) В египетском понимании Сфинкс не был ни чудовищем, ни женщиной, как у греков, и не загадывал загадок; это была статуя правителя или бога, чью силу символизировало львиное тело. Называлась такая статуя шесеп-анх, т. е. «живой образ» (правителя), уже позднее возникло его греческое название, впоследствии вернувшееся в Египет.

Хотя египетский Сфинкс загадок не задавал, сама огромная статуя под пирамидами в Гизе была воплощенной загадкой. Многие пытались объяснить его таинственную и несколько презрительную улыбку, особенно авторы путевых заметок и романов. Ученые задавались вопросами: кого статуя изображает, когда она создана, как была вытесана? После ста лет изучения, в процессе которого не обошлось без буровых машин и пороха, египтологи раскрыли настоящее имя Сфинкса. Окрестные арабы называли статую Абу'л Ход — «Отец ужаса», филологи выяснили, что это народная этимология древнего «Хорун». За этим названием скрывалось несколько еще более древних, и в конце цепочки стояло древнеегипетское Харемахет (по-гречески Хармахис), что означало «Хор на небосклоне». Хором назывался обожествляемый правитель, а небосклоном — место, где после смерти этот правитель сливается с богом Солнца. Полное название означало: «Живой образ Хафра». Итак, Сфинкс изображал царя Хафра с телом царя пустыни и с символами царской власти, т. е. Хафра — бога и льва, стерегущего свою пирамиду.

Нет и не было в мире статуи, превышающей размерами Большого сфинкса. Он вытесан из единой глыбы, оставшейся в карьере, где добывался камень для строительства пирамиды Хуфу, а затем Хафра. В нем соединены замечательное творение техники с прекрасным художественным вымыслом; по сравнению с другими скульптурными портретами Хафра, несмотря па стилизованность изображения, внешность царя передана верно, реалистически, с индивидуальными чертами (таковы, например, широкие скулы и большие отстающие уши). Как можно судить по надписи у ног статуи, она была создана еще при жизни Хафра; следовательно, этот Сфинкс не только самая большая, но и самая древняя монументальная статуя на свете. От ее передней лапы до хвоста — 57,3 метра, высота статуи — 20 метров, ширина лица — 4,1 метра, высота — 5 метров, от верхушки до мочки уха — 1,37 метра, длина носа — 1,71 метра. В своем «обращении» к зрителям Сфинкс несколько преувеличивает свой возраст, хотя в этом нет особой надобности: ему более 4500 лет.

Сейчас Большой сфинкс сильно поврежден. Лицо изуродовано, как будто по нему били долотом или стреляли ядрами. Царский урей, символ власти в виде приподнявшейся на лбу кобры, безвозвратно исчез; царский немее (праздничный плат, спускающийся с затылка на плечи) частично обломан; от «божественной» бороды, символа царского достоинства, остались лишь обломки, найденные у ног статуи. Время и пустыня объединились в стремлении уничтожить ее; несколько раз песок засыпал Сфинкса, так что торчала одна голова, да и та не всегда целиком. Насколько нам известно, первым повелел ее раскопать Тутмос IV в конце XV века до н. э. Согласно легенде. Сфинкс явился ему во сне, попросил об этом и в награду пообещал двойную корону Египта, что, как свидетельствует надпись на стене между его лап, впоследствии и исполнил. Затем его освободили из плена песков саисские правители в VII веке до н. э., после них — римский император Септимий Север в начале III века н. э. В новые времена Сфинкса первым откопал в 1818 году Кавилья, сделав это за счет Мухаммеда Али, который заплатил ему 450 фунтов стерлингов, что по тем временам представляло большую сумму. В 1886 году его работу пришлось повторить Масперо. В последний раз такие раскопки производились египетской Службой древностей в 1925–1926 годах; руководил работами французский архитектор Э. Барэз, который частично отреставрировал статую и возвел ограду, защищающую ее от новых заносов. Сфинкс за это щедро его вознаградил: между передними лапами оказались остатки храма, о котором до тех пор никто из исследователей поля пирамид в Гизе и не подозревал.

Однако время и пустыня нанесли Сфинксу не такой значительный ущерб, как человеческая глупость, которая обычно возрастает пропорционально размерам провоцирующего ее объекта. Раны на лице Сфинкса, напоминающие следы от ударов долотом, действительно нанесены долотом: в XIV веке так изуродовал его некий набожный шейх, дабы выполнить завет Мухаммеда, запрещающий изображать человеческое лицо. Раны, похожие на следы от ядер, тоже таковыми и являются. От драгоманов мы узнаем, что их нанесли французы и англичане. В действительности же это мамелюки использовали голову Сфинкса как тренировочную мишень для своих пушек.

Но, несмотря на разрушительную силу времени и пустыни, несмотря на религиозный фанатизм и не слишком почтительное отношение мамелюков к памятникам культуры, Большой сфинкс все еще стоит и сторожит некрополь в Гизе. И это великолепное произведение Древнего Египта будет стоять до тех пор, пока будут стоять сами пирамиды.

Но пирамиды не всегда стояли на плато в Гизе. А можем ли мы представить себе этот горизонт и это солнце без них? Способны ли мы мысленно вернуться на 4500 лет назад и вообразить себе гизехское плато как строительную площадку?

Сто тысяч людей, согласно утверждению Геродота, трудились на строительстве Великой пирамиды на протяжении 20 лет, причем, как нам известно, по три месяца ежегодно. Это единственное сообщение такого рода, сохранившееся с древних времен, и оно, конечно, может быть неточным и недостоверным. Между людьми, которые строили эту пирамиду, и теми, от кого получил сведения Геродот, пролегли два тысячелетия. И потом еще более двух тысячелетий все, кто писал о пирамидах, повторяли их вслед за Геродотом; многие даже принимали их за основу при подсчете числа рабочих на других стройках. Первым, кто решил проверить Геродота, был Питри; он сделал это в своей книге «Пирамиды и храмы в Гизе» (1883).

Допустим, сказал себе Питри, что предполагаемое количество каменных блоков в пирамиде — 2,3 миллиона — верно. Значит, в течение 20 лет нужно было ежегодно укладывать около 115 тысяч блоков. Примерный вес блока 2,5 тонны; с таким весом спокойно может справиться группа из восьми человек. Из соотношения количества блоков и числа занятых на стройке людей вытекает, что каждая такая группп должна была уложить за три месяца 10 блоков. Иными словами, укладка одного блока требовала от восьми рабочих девятидневного труда. Это, безусловно, в человеческих возможностях и при самых примитивных вспомогательных средствах, пожалуй, даже ниже этих возможностей. Таким образом, сообщение Геродота не выходит за рамки возможного или правдоподобного.