Маледикт - Лейн Робинс

Джилли настойчиво выпроваживал гостей. Беллингтон покинул дом с видом человека, у которого с плеч свалился тяжкий груз ответственности.

Янус кивнул Эхо и предложил:

— Милорд, проводить вас до кареты?

— Нет, — отрезал Эхо, задержавшись взглядом на письме в руках Маледикта.

Джилли захлопнул дверь, привалился к ней и медленно сполз на прохладную мраморную плитку прихожей.

Чья-то тень заслонила от него свет; он поднял глаза. На лестнице в нерешительности остановился Маледикт.

— Джилли, ты хорошо себя чувствуешь?

— Достаточно хорошо для человека, в дом к которому через три дня после убийства заявился Эхо.

— Придержи язык, — оборвал Янус. — Эхо будет шпионить не один день. Лишь авторитет Ариса так скоро избавил нас от его присутствия.

— Рано или поздно кто-нибудь расскажет ему о моей шкатулке с ядами и зельями. Он будет разочарован, узнав, что Ворнатти умер куда менее экзотической смертью, — сказал Маледикт.

Он сделал несколько неторопливых шагов вверх по лестнице вслед за Янусом, опять остановился.

— Джилли, мне потребуется твоя помощь.

Джилли кивнул, гадая, чего еще хочет Маледикт.

— Нужно скопировать антирские гроссбухи Ворнатти — частные, где содержатся подробности о средствах, которые возвращались Арису. Не надо копировать почерк Ворнатти — лишь сами данные, — распорядился Маледикт. Он шагал вверх по ступеням, развязывая черный крават, потом сдернул черный же камзол и перекинул его через перила.

— Это может потребовать нескольких дней, — предупредил Джилли. Частные гроссбухи занимали почти целую полку.

— Ничего, принимайся за работу, — отозвался Маледикт. — Арис хочет избавиться от этих гроссбухов, и поскольку он столь любезно торгуется, чтобы заполучить их, я не могу не думать о том, что в будущем они пригодятся. И не ворчи, Джилли. Я не стану путаться у тебя под ногами, пока ты занят.

— У тебя траур, Мэл. Ты должен быть сдержаннее в развлечениях…

Вместо ответа раздался трепет летящей по воздуху бумаги; Маледикт продолжал подниматься по лестнице.

Джилли расправил лист плотной писчей бумаги, взвесил в ладони печать: ее тяжесть подтвердила, что это в самом деле было письмо Ариса, а не умелая подделка.

Маледикт, позволь мне выразить тебе соболезнования в связи с понесенной утратой, а также обратиться с необычной просьбой. Как, несомненно, тебе известно, между мной и твоим опекуном существовало соглашение финансового характера, согласно которому он улаживал некоторые счета к нашей с ним обоюдной выгоде. Поскольку я не могу рассчитывать на то, что следующий аудитор будет столь же сговорчив, прошу тебя принести мне гроссбухи с этими сведениями. В награду я готов жаловать тебе прощение за любое скандальное происшествие, на которое тебя толкнет твое пылкое сердце.

От просьбы, столь откровенно изложенной в переданном лично письме, у Джилли перехватило дух. Возможно, король и впрямь — дурак, как называют его в газетах, раз полагает, что всегда сможет потворствовать выходкам Маледикта. Уже по своей натуре юноша являлся источником неприятностей, а подгоняемый крыльями Ани, он был способен на все. И Арис надеялся разрешать все трудности одной улыбкой и великодушным словом! Это походило уже не столько на глупость, сколько на безумие.

Арис вошел в тронную залу через королевский вход позади возвышения. У главного входа по стойке «смирно» стояли двое гвардейцев, согласно требованиям дворцового этикета, облаченных в доспехи: эмаль на стали, лазурь Ласта поверх серебра. Тонкой работы дверь, отделявшая залу от вестибюля, была открыта; за ней ждали просители: двое дайнландцев, по обыкновению облаченных в серые плащи, и причина их испуганных взглядов — Маледикт. Хотя, подобно им, юноша был одет в серое, со всей очевидностью скромность в одежде была ему не по вкусу: Маледикт облачился в шелк и атлас, блестящие кудри рассыпались по плечам, тогда как дайнландцы носили шерсть и лен и коротко стригли волосы.

Кивнув в знак приветствия, Арис едва сдержал улыбку. В присутствии Маледикта, всем своим видом напоминавшего об изысканном, замедленном упадке антирского двора, желание аскетичных дайнландцев вернуться домой могло пересилить их же скупость. Арис взмахом руки приказал юноше приблизиться. Как только Маледикт вошел в залу, гвардейцы закрыли за ним дверь в вестибюль, где толпились в ожидании другие посланники.

Маледикт, приблизившись к Арису, низко поклонился. Королю это показалось забавным — юноша как будто пародировал дворцовый этикет, изображая отношения короля и слуги.

Арис устроился на троне, не сдерживая улыбки.

— Ты пришел. Выполнил мою просьбу?

Взгляд короля упал на единственную книгу, которую сжимала затянутая в перчатку рука.

— Полагаю, все доставлено в ваши покои. Ваш капитан Джаспер, похоже, с огромной радостью освободил меня от этой ноши. — Маледикт подал королю гроссбух.

Арис открыл книгу. Маледикт предупредил:

— Осторожнее, чернила могли еще не просохнуть.

Удовольствие, которое минуту назад испытывал Арис, сменилось настороженностью. Король нервно постучал пальцем по раскрытому гроссбуху, размазав чернила, и проговорил:

— Вижу.

Он ждал объяснений.

— У Ворнатти был неразборчивый и практически нечитаемый почерк, у меня даже голова разболелась, когда я просматривал его записи. Я решил избавить вас от этого неудобства.

— А где оригиналы? — спросил Арис.

— В совершенной безопасности, — ответил Маледикт. — Я очень осторожен со своей собственностью. — Темные глаза смотрели уверенно; под этим взглядом король подавил спонтанно возникшее желание кликнуть гвардейцев.

Арис отвел взгляд и сказал:

— Мой брат считает, что ты опасен.

— Полагаю, как и любой другой вельможа, — заметил юноша. — У меня есть меч, чтобы пускать людям кровь, и мозги, чтобы заставить их мечтать о смерти. Но вряд ли я — исключение при вашем дворе.

— Хотя мне хотелось бы обратного, — отозвался Арис; он уже сам начинал горячиться. — Я чувствую себя не пастырем своего народа, а скорее заклинателем змей.

Маледикт улыбнулся и, не дожидаясь приглашения, присел на ступеньку и поднял взгляд на Ариса.

— Я польщен, — сказал он.

— И тем не менее ты отказываешь мне в моей просьбе.

Маледикт вздохнул, изучая фигурку рогатого Хаита, вырезанную на подлокотнике трона.

— Моим обучением занимался Ворнатти, сир, потому я физически не способен расстаться с чем-либо имеющим подобную силу.