Фармацевтическая и продовольственная мафия - Луи Броуэр

Медицина идет по пути преобразования искусства врачевания в индустриальную отрасль и коммерцию. Врачи, пользующиеся в своей практике промышленной аппаратурой, перестали осматривать больных: они их только опрашивают. При постановке диагноза медики уже не доверяют своим профессиональным знаниям, в основе которых заложена интуиция и знание своего дела: они оставляют право лечения больного за компьютером. Все это выглядит ненадежным и рискованным и не опирается ни на одну из солидных научных баз. Компьютер мог бы быть полезным для врача только в том случае, чтобы избежать нежелательного взаимодействия в организме пациента предписанных ему лекарств.

Врач, плохо обученный в университете медицинской практике и даже в период своей интернатуры, с головой, набитой ворохом архаичных и устарелых знаний, а значит бесполезных, еще в первые годы учебы разочаровывается в выборе своей опасной профессии. Он хорошо осознает, что если откроет свой лечебный кабинет с помощью банковского кредита, как это делает фермер в банке «Credit agricole», то у него будет лишь одна забота: как можно быстрее заработать деньги, до того, как столкнешься лицом к лицу с необходимостью погашения срока платежа по взятому кредиту.

Увы, это совершенно законное желание оказывается часто невыполнимым из-за отсутствия пациентов в течение нескольких месяцев и даже лет. Предположим, что молодому врачу все же повезет, и он приобретет относительно важную клиентуру, благодаря своей активности и компетенции.

Полученные им гонорары позволят жить в достатке после долгих лет учебы и усилий. Однако очень скоро молодой врач сможет понять, что он стал легкой добычей фармацевтических лабораторий, попав как под их влияние, так и под мощный медицинский пресс. Такой врач вынужден ежедневно проводить большое число приемов, что совершенно его истощает. Он больше не располагает необходимым временем, чтобы думать, повышать свой профессиональный уровень, быть постоянно информированным. Если ему удается приобрести значительное количество пациентов, то он вынужден сокращать время приема каждого из них. Его консультации становятся подобны заводскому конвейеру…Если ему расхваливают достоинства компьютера, то он все же решается его приобрести. При этом он не отдает себе отчета в том, что он совершает ошибку, что он устанавливает между собой и своим пациентом необычный прибор, который заставит его забыть все свои диагностические способности, свою профессиональную интуицию, а в сумме и все свое искусство. Врач, добровольно позволивший заманить себя в западню, становится частицей той системы, в которой медицинское искусство полностью подменяется техническими средствами. Довольно часто повторяются случаи, когда запрограммированные в компьютере симптомы выдают специфические данные о синдромах отдельных заболеваний. Представляется вполне закономерным, если врач, получивший подобный компьютерный результат, потребует от пациента причитающуюся ему сумму гонорара. Но, тем не менее, врач колеблется. Его интуиция подсказывает, что компьютерный диагноз далеко не точен, и что заболевание может быть совсем иным.

Любая, даже современная, техника при ее чрезмерном использовании может быть источником непоправимых ошибок. Достаточно рассмотреть то, что произошло с аграрным сектором в Европе, и то, что происходит в настоящее время в области медицины, чтобы не увидеть в этом решительное намерение их полного уничтожения со стороны высшей межнациональной экономической власти, господствующей в Брюсселе. В основе директив, принимаемых различными комиссиями ЕС и распространяемых по всем странам — членам ЕС, лежит идея коллективизма, которая оказывается чрезвычайно опасной для будущего частной практики. Гуманные идеи принесены в жертву социальным проблемам. В этом усматривается проявление теории уклонизма. Его идеи создают из человека послушное и зависимое существо. Они будут развиваться и дальше, вплоть до лишения человека всякой индивидуальности, ради удовлетворения требований опасной идеологии. Гражданин больше не рассматривается как главная ценность системы. Он принесен в жертву подобной идеологии, заклятого врага либерализма, а значит и лишен свободы жить на свой лад, работать, думать и даже говорить. За рамками правил, представляющих основу этой абсурдной идеологии, личность не имеет абсолютно никаких шансов, чтобы выжить.

Личность вынуждают полностью подчиниться этим правилам, отказаться от всего личного, потерять всякую индивидуальность, всякое честолюбие.

Тот факт, что технократы считают вышеизложенную идеологию своим мировоззрением, а при этом утверждают обратное, представляется необычным и парадоксальным. Они не устают восхвалять такие ценности, как свобода во всех областях, социальная и налоговая справедливость и ряд других прав… В конце концов, получается, что личность оказывается вообще без каких-либо прав, за исключением права молчать и принимать жесткие правила, которые ведут ее чаще всего к экономическому банкротству. В подобном положении оказался и фермер. Если он является собственником земли, то он уже не имеет права свободно продать ее третьему лицу. Вступил в действие закон о преимущественном праве покупки. Фермер лишен также права сдавать землю в аренду всем тем, кому он считает нужным, так как закон обязывает его составлять практически пожизненный арендный договор с арендатором.

Хуже того, он больше не имеет права производить те продукты питания, какие он считает более целесообразными; в противном случае он может быть наказан за несоблюдение ранее предоставленных ему квот. Наконец, его обязывают держать свои земли под паром…

В большинстве государств Европы фермер имеет право на укрупнение своего земельного хозяйства. Ему предложили новую, измененную систему социальной защиты как его самого, так и всех членов его семьи. Технократы предложили участие как в производственных, так и в торговых кооперативах. Агрария вынудили взять в банке кредит с целью обновления парка сельхозмашин или других технических средств. Его ориентируют на выбор сельскохозяйственных культур, видов животноводства. Действительно, его лишили оценки того, что могло бы ему реально приносить достаточную прибыль. Выращивать скот ему предложили путем искусственного оплодотворения. Химическим трастам, реализующим удобрения, пестициды и другие средства обработки почвы и растений, постепенно удалось установить контроль над производством и продажей семян, окончательно поставив, таким образом, фермеров в зависимость. Подобный процесс даже получил название — «зеленая революция».

(Монография Пата Роя Моцнея: «Семена земли, общественное или частное богатство». — Бедфорд Шамберс, Ковент-Гарден, Лондон, 1979; Ж.С.Давесне «Загубленное сельское хозяйство», издание Шире, 1989 г.)

Семена, предоставленные в распоряжение фермеров, не могут быть использованы без специальной обработки специфической химической продукцией. Как эта продукция, так и семена продаются одними и теми же компаниями.

Так, например, «UPJOHN» — исключительно химическая компания, специализирующаяся на выпуске противозачаточных средств! И, наконец, агропромышленные трасты практически полностью захватили и подчинили себе рынок производства продуктов питания: сельское хозяйство находится отныне в полной зависимости от индустриальных магнатов.

Само собой разумеется, что Брюссель одобряет, поощряет и благословляет всё это. А результаты подобной аграрной политики уже известны:

уничтожение национального достояния;

ухудшение состояния окружающей среды в результате укрупнения земельного хозяйства;

мнимое право собственности (устав о сдаче в аренду недвижимости);

провал системы трудоустройства молодых фермеров;

демография сельской местности приняла катастрофические масштабы (за 10 лет число хозяйств снизилось более чем на 30 %);

возврат к целинным землям;

исчезновение некоторых пород животных, злаковых зерновых культур, овощей и фруктов;

нарушение качества пищевых продуктов, вызванное деятельностью агропромышленных трастов, ставящих под угрозу здоровье потребителей (изготовление различного рода добавок к пищевым продуктам);

загрязнение почвы, воды, подземных вод удобрениями, пестицидами и т. д.;

нарастающая стерилизация почвы вызывает опасение, что через 20 лет в Европе наступит голод беспрецедентных масштабов.

По правде сказать, хороши результаты!

Налицо реальный и очевидный крах якобы хорошо продуманной попытки политиков создать коллективные хозяйства на селе. Однако, из-за отсутствия должной информации широкой публике об этом пока мало что известно. Я хотел бы высказать свое опасение по поводу того, что подобное бедствие начинает поражать как врачей, так и саму медицину в целом. Это бедствие уже начинает проявляться в следующем: