Современный российский детектив-2. Компиляция. Книги 1-23 - Андрей Владимирович Поповский

своего сына… и никому не сказал. Почему? Потому что он задумал месть. Мне и Куаду… Отец Стефана — маньяк, совершивший двенадцать убийств двадцать лет назад!

Что-то пискнуло на столе — пришло сообщение.

— Готовы результаты судмедэкспертизы, — сообщил Эмиль, углубившись в чтение. — Куаду в капельницу вкололи синильную кислоту.

Вера невольно перенеслась в тот день и час, когда умер ее любовник.

— Вкололи, а капельницу оставили на паузе, — пробормотала она. — Там есть колесико… Он сам… Куаду сам попросил медсестру запустить капельницу. И говорил так, будто знал, что в ней яд! Это могли сделать в любое время.

— Нет, — возразил Эмиль. — Медсестра бы быстро заметила, что лекарство не поступает в кровь. Значит, убийца приходил незадолго до нас! Мы можем сузить время просмотра материала с камер наблюдения.

Отодвинув стул, он сел к компьютеру, вывел на экран видео из госпиталя и вновь погрузился в работу. Глаза впились в экран, пальцы нервно постукивали по мыши.

На некоторое время вновь стало тихо, лишь гудели кулеры, слышались далекие, как из космоса, голоса с улицы, звуки проезжающих машин. И непрерывное цоканье мышки.

Внезапно Эмиль дернулся, резко нажав на паузу. Вера подскочила от неожиданности. Он долго щелкал мышкой, чтобы попасть на один из множества кадров. Вера подошла к нему со спины.

На небольшом отрезке времени на видео, заснятом перед дверьми реанимации, изображение вдруг стало тусклым, будто кто-то обрызгал камеру из пульверизатора. Оно не показывало четкой картинки ровно семь минут, было видно, как кто-то мелькает тенями, дверь открылась, закрылась, потом вновь открылась и закрылась, а потом камеру протерли. Полминуты изображение было тусклым из-за влаги, потом стекло подсохло, и изображение вновь стало четким. Где-то через минут десять явился Кристоф.

— Верни назад, — попросила Вера, указывая на экран. — До того, как это произошло.

Эмиль усмехнулся, пробормотав: «Чертов выродок, попался?!» Он тоже его увидел.

— Это же отец Адриенна! — воскликнула Вера.

Эмиль торжествующе улыбался. На экране из дверей, ведущих с лестничной клетки, появился мужчина в длинном тренче и сделал было шаг к дверям в реанимационное отделение, но что-то его отвлекло. Он обернулся, будто его позвали, и зашагал прямо под камеру, пока не исчез из поля зрения. Эмиль сделал скриншот кадра ровно за секунду до того, как видео стало несмотрибельным, и увеличил картинку.

В стеклянных дверях, расположенных против камер и под белой табличкой с синими буквами «Реанимация», отражался второй человек. Эмиль взял его крупным планом, но, увы, силуэт был нечетким, по нему можно лишь понять, что человек облачен во что-то вроде халата или плаща, стоит на каталке, голова его запрокинута, рука с каким-то продолговатым предметом поднята. Эмиль нажал на «плей» и стал просматривать видео на медленной скорости после того, как камеру обрызгали, пытаясь хоть что-то вычленить из хаотичного движения теней, напоминающего видео с УЗД-аппарата. Он покачал головой и нажал на печать: принтер выдал два серых изображения на белой бумаге. Фото отца Адриена и черной тени, отраженной в стеклянных дверях реанимации.

— Что скажешь? — спросила Вера, потому что торжествующая улыбка сошла с его лица. — Ты что-то понял? Кто этот человек в халате? Это может быть какой-нибудь врач, который залез, чтобы…

— Поменять лампочку? — вспылил Эмиль.

— Чтобы протереть объектив камеры, — ответила озадаченная Вера. — Иногда это нужно, чтобы наседающая на окуляр пыль не мешала снимать.

— Неправильный ответ! — вскрикнул Эмиль, резко ударив ладонью по столу.

— Что?

— Дочь этого человека, — он указал на мужчину в тренче, — тоже одна из жертв Куаду.

— То есть… он тоже обращался к тебе за помощью? — Вера сделала шаг назад и опустилась в кресло, глядя на повесившего голову Эмиля. — И тоже крутился вокруг твоего бюро, оттаптывал пороги?

— Не так настойчиво, как Жаккар, но да, — нехотя выдавил он. — И у него есть реальная причина ненавидеть меня и Куаду. Его Эмма попалась на удочку писателя за несколько месяцев до пропажи Стефана. Но что-то сделать было сложно, девушка наотрез отказывалась писать на своего любовника заявление.

Он вновь с яростью ударил по столу ладонью. Вера вздрогнула, отъехав на своем кресле подальше.

— Они все думают, что я Брюс Всемогущий! Вынь да положь торжество справедливости.

Он немного помолчал, остывая.

— А что, если все было вовсе не так, как мы решили насчет Жаккара? — мрачно заговорил он, а в глазах стояла злоба. — Что, если Турно мстил за дочь, занявшись похищением детей?

— Но он не мог убить собственного сына, Эмиль! — возразила Вера.

— Если он — «Призрак Тюильри», почему бы нет? Наш убийца — психопат, он мог пойти на любую извращенную жестокость.

— Какая-то очень корявая версия. Я бы еще поняла, если бы он пришел в больницу добить Куаду. Но при чем тут дети?

— Вот именно! Мы до сих пор ни черта не знаем, что сделали эти дети!

Эмиль сел к компьютеру и принялся читать биографию второго подозреваемого.

— Нет, — усталым голосом наконец выдавил он после долгого изучения досье. — С этим все гораздо сложнее. У него бельгийские документы. Паспорт надо проверять на вшивость, связываясь с тамошней полицией. Это дело не быстрое.

— То есть ты не уверен, что паспорт настоящий?

— Ни в чем я не уверен, ни в дате получения, ни в истинности имени.

Взяв со стола три распечатанных снимка, он сел на пол по-буддистски и стал выкладывать их перед Верой, как карты таро.

— Это Франсуа Жаккар, — отчеканил он. — Это Жак Турно. А это — тень между ними. Чья это тень в дверях реанимации? Кто убийца Куаду? Турно или все же Жаккар? Чье горе сильнее? Безутешного отца, у которого похитили сына? Или же отец опозоренной дочери так жаждал поквитаться?..

Вера молча уставилась на распечатки, ощущая, как в голове воцаряется пустота, как обычно бывает при решении особо трудных загадок в комнатах квеста.

— Зачем Турно убивать оставшегося калекой врага? — продолжил Эмиль. — Марать руки о преступление, которое как ослу пятая нога? Здесь что-то не так… Зачем вообще Турно пошел в больницу? — Он щелкнул пальцами. — Может, искал Эмму? Девочка была влюблена в своего мучителя, она не только не ненавидела его, а раскаивалась, что раскрыла свою тайну семье в минуту слабости. Она просила отца остановиться, перестать преследовать писателя.

— А как вообще общественность реагировала на увлечение Куаду… ну, до того, как я… до того, как я его вывела на чистую воду?

— Я уже говорил, у него хороший адвокат, он нас быстро поставил на место, дав понять, что мы будем выглядеть идиотами, если обнародуем частную жизнь его клиента. Никто не поверит, что учитель