Современный российский детектив-2. Компиляция. Книги 1-23 - Андрей Владимирович Поповский

— Какие фотографии?

— Лучше спросить, сколько их. Нужно будет отложить все фото, на которых Куаду не один. Потом сопоставим с моими скриншотами, на которых я собрал всех подозреваемых. Фотографий много. Очень!

Квартира Эмиля на четвертом этаже сама себя не убрала за те сутки, что он отсутствовал. Вещи валялись на тех же местах, пустые банки из-под кофе и энергетиков тоже, не покинула своих постов и пыль. Эмиль включил свет и, двигаясь между предметами и мебелью, распихивал ногами вещи, которые мешали проходу.

— Почему вы не вызовите клининг?

— Мы бы обязательно это сделали, если бы захотели.

— Но почему не захотеть… я не говорю чистоты, а чтобы было куда наступать?

— Сопротивляться энтропии бессмысленно. Это лишняя трата времени и жизни.

— Двадцать минут в день…

— Двадцать минут? — огрызнулся Эмиль. — Шесть часов в неделю не хочешь? Ровно столько я тратил на уборку, когда жил с родителями. Триста двенадцать часов в год. Четыре раза «Войну и мир» можно прочитать.

Он отворил дверь в свой кабинет и пропустил Веру вперед.

— А здесь тогда почему сопротивляться энтропии не бессмысленно? Действует другая гравитация?

— Здесь храм разума. Там храм чувств. — Он указал обеими ладонями сначала на дверь, потом на свой стол без единой пылинки. — Здесь — интеллект. Там — креатив.

Вера издала короткий смешок.

Эмиль махнул рукой, мол, ты безнадежна, раз не понимаешь таких простых вещей, и взялся за один из мониторов, собираясь отключить его от одного блока и подключить к другому — организовывал Вере рабочее пространство.

— А почему мы не можем работать в офисе твоего агентства? Для чего он вообще?

— Там Юбер беседует с клиентами, а люди мне мешают.

— Сейчас же ночь!

— Клиенты могут прийти и ночью. Есть еще вопросы? Для человека, который сегодня видел смерть, ты больно разговорчива.

— Да, вопросы есть. Ты доверишь мне компьютер? Свой компьютер?

— Ну да.

— Ты впустил меня в свое святилище разума, доверил компьютер. А ты не боишься, что я нарочно его испорчу? Ведь я ужасно зла. Почти ненавижу тебя.

— Да, немного побаиваюсь… — Он залез под стол и что-то делал с проводами, торчали одни ноги, обутые в белые кеды. — Но будет хорошо, если ты что-нибудь испортишь. Тогда я перестану испытывать чувство вины перед тобой. И мы станем полноправными напарниками.

Вера была удивлена такому ответу. Это как обнаружить сердце при вскрытии у неведомого чудища, у которого сердца быть не должно.

— У тебя обсессивно-компульсивный синдром.

— Знаю.

— А я вот возьму и… ничего не испорчу.

— Ну, тогда я хотя бы спокоен за свой компьютер.

Он принес себе стул из кухни, свой — черный, мягкий, с высокой спинкой — отдал Вере, вынул несколько фотоаппаратов с разными пушками-объективами и придвинул к ней.

— Что мне искать? — вздохнула Вера. Вид разложенных вокруг клавиатуры фотоаппаратов удручал ее.

— Делай акцент на тех людях, которых будешь встречать с Эриком в одном кадре. И советую тебе перестать страдать по нему. Если хочешь остаться и работать со мной, ты должна быть готова проходить через подобные уровни раз за разом. И наращивать скиллы соответственно.

Он оседлал стул, повернув его спинкой вперед и принялся за вторую половину не просмотренных видео — люди так и мелькали перед его сумасшедшими глазами.

— Чертов Шерлок, больной на голову понтушка, — пробормотала Вера по-русски и приступила к работе.

Листая материал, она сначала уперлась подбородком в ладонь, потом улеглась щекой на сгиб локтя и, в конце концов, уснула. А когда оторвала голову от клавиатуры, сквозь прорези штор в комнату просачивался солнечный свет. Эмиль не сдвинулся с места. Увидев наконец, что Вера проснулась, он издал смешок:

— У тебя кнопки отпечатались на щеке, соня.

Вера скривила губы. На экране перед ним продолжали мелькать люди в вестибюле больницы и перед стеклянной дверью отделения реанимации.

— Я видела, что у вас есть кофемашина. Пойду сделаю кофе, — сказала она, потирая затекшую шею. Приблизившись к окну, распахнула шторы, заставив Эмиля зашипеть, как самого настоящего вампира. После чего он рассмеялся, очевидно, посчитав это хорошей шуткой.

Потом они сделали перерыв, пересев на широкий подоконник, — молча пили кофе, глядя на пешеходов, проезжающие мимо машины, велосипеды и мотоциклы. Под ярким солнцем мозг постепенно просыпался. Вера возвращалась в мыслях к ее последнему разговору с Эриком.

— У тебя осталась запись с той камеры, что была на мне в реанимации?

— Да, а что?

— Ты же спец по психологии лжи. Надо прощупать Куаду на вшивость. Он перед смертью наговорил порядочно.

— Пока я ничего не понял из того бреда, который он нес, кроме того, что он жил над антикварной лавкой. Но это мы и так знали.

Они отставили чашки, пересев к экрану его монитора. Раз за разом жадно просматривали короткое двадцатиминутное видео, на котором были в основном видны мониторы медицинской аппаратуры и лишь в верхнем углу часть лица умирающего. После пятого раза Вера поняла, что перестала чувствовать сковывающую желудок жалость при взгляде на это несчастное, перебинтованное лицо в кислородной маске.

Эмиль вновь гонял видео вперед и назад, то впиваясь взглядом в картинку, то закрывая глаза и поворачиваясь ухом к экрану.

— Ничего не выходит! — наконец поднялся он и начал раздраженно ходить по комнате. — Маска, этот прерывающийся голос… К тому же несет бред какой-то. У него предсмертный бред.

— Ты не веришь, что он отвез тело первого мальчика и оставил его на обочине?

— Это дичь! К тому же, будь это правдой, тело бы давно нашли. Полиция тогда бросила все силы на его поиски, гоняли ролики с приметами по телику и по радио. Везде в соцсетях просьбы о помощи. Его фото висело на каждом дереве, на каждом столбе.

— Он его знал… Убийцу! И покрывал до последнего вздоха. Зачем?

— Он чокнутый писака. Сам же это ясно дал понять… — Эмиль подошел к компьютеру, нашел нужный кусок видео и нажал на «плей». Эрик в очередной раз надрывным голосом сообщил о своей духовной связи с убийцей.

«Он не отпускал меня… никогда не покидал мою голову. Иногда мне казалось, что это мое второе „я“. Я чувствовал то, что чувствует он, убивал вместе с ним…» — выдыхал слова Куаду.

Эмиль сел, уронив локоть на стол. Вера встала, прошлась по комнате, прислонилась к подоконнику.

— Я убивал вместе с ним! — повторил Эмиль. — А Зоя уверена, что он неспособен на это. Никак не сходится.

— По-моему, ты застрял, потому что очень хочешь, чтобы был виноватым Куаду, — покачала головой Вера.

— Не надо меня анализировать! — Он нервно вскинул