Дневники Клеопатры. Книга 2. Царица поверженная - Маргарет Джордж

Да, люди скажут, что я покрыла позором память Цезаря. Я допустила, чтобы Антоний сначала занял его место, а потом наплевал и на меня, и на все последствия нашей связи. Да, именно так все и будет выглядеть!

Я потянулась к бутыли, взялась за пробку.

«Это самое малое, что можно сделать во исправление ошибки, — подумала я в отчаянии. — Цезарь, прости меня! Ты знаешь, что все было не так, как могут подумать люди, но ведь тебе это ведомо, а им нет. Есть лишь один способ избегнуть бесчестия. Я не подведу тебя во второй раз».

Однако, уже поднеся бутыль ко рту и ощутив губами гладкое стеклянное горлышко, я вдруг ощутила поблизости присутствие кого-то или, может быть, чего-то. Меня бросило в дрожь, я отдернула бутыль и поставила ее рядом с собой, а когда взглянула на нее со стороны, содрогнулась еще сильнее. Поблескивающее стекло напомнило о блеске змеиных глаз в Мероэ, а содержимое показалось ядом.

Я отпрянула, удивляясь тому, что едва не выпила снадобье, даже не потрудившись осмыслить доводы Олимпия, взвесить все «за» и «против». Словно поддалась внушению.

Разумеется, его слова звучали убедительно и разумно, но… но он не учел главного.

Независимо от любых обстоятельств — других детей Антония, Фульвии, Рима, Октавиана, Цезаря, возможных насмешек — боги и Исида, великая Мать, подарили мне дитя. Я — его мать, и в сравнении с величием этого факта все прочее ничтожно. Цезарион стал моим счастьем, и ребенок Антония подарит мне радость, а что там с их отцами — не имеет значения. То есть, конечно, имеет, но само по себе. Одно к другому не относится.

Я упала на постель и зарыдала от ужаса — я была так близка к страшной ошибке! Непоправимой ошибке, что бы ни говорил Олимпий.

Может быть, сейчас ко мне явилась сама Исида.

Сдернув с кровати принесенную Олимпием подстилку, я улеглась и с облегчением почувствовала, что мои руки снова теплеют. А потом провалилась в благодатный сон.

Проснувшись, я увидела, что Олимпий склонился надо мной. Он поднял и убрал в корзину сложенную подстилку, легко коснулся меня с нежной гордостью во взоре, но тут увидел нетронутую бутыль и переменился в лице.

— Вижу, ты не смогла, — печально промолвил он.

— Не смогла, — прошептала я. — И не захотела.

— Тут нечего было бояться. Я же говорил…

— Я не боялась, — заверила я его. — Но понимаешь… Как трудно объяснить… Я люблю это дитя, хотя еще не видела его лица и не знаю имени.

Он покачал головой.

— Ты права, такое объяснить невозможно. Внятно, во всяком случае.

С понурым видом Олимпий забрал свое снадобье и удалился. Еще не наступил рассвет, и к тому времени, когда вошла Ирас и приветливо произнесла:

— Доброе утро! — вся история уже казалась мне сном.

Может быть, это Цезарь приходил ко мне и внушил: «Я недопущу, чтобы ты защищала меня, жертвуя собой».

Впрочем, с тем же успехом ко мне мог воззвать и будущий ребенок, и мой здравый смысл. Кто именно, так и осталось тайной.

Я просто лежала в постели, ощущая слабость. Ирас щебетала, болтала о погоде: гадала, достаточно ли тепло, чтобы накрыть стол на террасе.

— Ирас, — наконец сказала я. — Я чувствую себя усталой. Пожалуй, мне нужно отдохнуть подольше.

С этими словами я натянула одеяло на голову и отгородилась от света.

Шли дни, и я все более убеждалась, что поступила правильно. «Уже завтра останутся лишь воспоминания», — сулил мне Олимпий. Если бы я послушалась, все действительно отошло бы в прошлое. Но теперь я жила мыслями о будущем.

Поступали новости из внешнего мира. Антоний добрался до Тира, переправился на Родос, а оттуда в Эфес — парфяне были остановлены восточнее этого города. Все остальное они удержали, включая Тарс, место недавней нашей встречи. Интересно, как они обошлись с новым гимнасием — этим символом греческого образа жизни?

Да, странными вопросами способен задаваться человек, когда у него хватает и более серьезных забот.

Из Эфеса Антоний поплыл в Афины, где планировал собрать легионы из Македонии, но они были заняты отражением натиска с севера. Стало очевидно, что он может задействовать лишь легионы из далекой Галлии. На переброску потребуются месяцы.

В Афинах Антония ждали командир его войск Мунаций Планк и жена Фульвия. Я попыталась представить себе их встречу, но у меня не получилось — наверное, потому что я не хотела видеть этого. Но от информаторов Мардиана пришло длинное письмо, и он спешно принес его мне.

— Вот, вот новости из Афин! — сообщил он, протягивая свиток. — Можешь быть уверена в авторе: учился вместе со мной в дворцовой школе и рассказчик отличный.

Я взяла письмо без особой уверенности в том, что хочу знать эти новости.

Дорогой мой друг Мардиан… привет…

Скользнув взглядом по личной части письма, я перешла к основному содержанию.

Прибытие триумвира Антония здесь нас всех расшевелило, потому как мир ждет, что же он предпримет. Как нам стало известно, Антоний только сейчас узнал, что его товарищ по триумвирату Октавиан после столь своевременной кончины командира галльских легионов Калена не преминул прибрать эти войска к рукам. Таким образом, Антоний лишился разом одиннадцати легионов, причем парфяне к ним руки не приложили. Кроме того, военачальник Планк и Фульвия сильно разочарованы: они явно ожидали награды за свои труды, а Антоний (по слухам) не только не похвалил их, но и обвинил во всех бедах.

— Но ведь во всех его бедах виноват Октавиан! — произнесла я вслух, оторвавшись на миг от письма. Мардиан лишь поднял брови.

Секст направил к Антонию послов, в том числе и своего тестя, с предложением союза, чтобы вести переговоры о союзе. Недавно приехала и мать Антония, которая после недавних стычек нашла убежище у младшего Помпея, что вызвало в Италии много шума.

Антоний, однако, от предложенного союза отказался, а вместо того направился в Италию. Говорят, у него состоялся крупный разговор с женой, пытавшейся укорять его за скандальную связь с твоей государыней Клеопатрой. (Должен заметить, Мардиан, что тема эта и впрямь скандальная, ее обсуждали всю зиму! Мы слышали рассказы о гулянках, не прекращавшихся ни днем ни ночью, о том, как жарили на вертелах по двенадцать быков зараз, о пьяных оргиях, о каком-то «Сообществе оргий»… Судя по всему, обязанности у тебя, Мардиан, весьма интересные! Уже жалею, что не остался в Александрии и не сделал карьеру при дворе. Это наверняка выгоднее и веселее, чем моя нынешняя должность библиотекаря.).

Я почувствовала, как напрягается мое лицо: оказывается, обо всем, что мы тут делали, судачили и толковали досужие сплетники. И это я, я давала им почву для сплетен! Подумать только — «Сообщество оргий»!..