Приглашение на смерть - Юлия Фёдоровна Ивлиева

работает только для статистики, для изучения преступника наукой и для последующего написания отчета. Мы имеем дело с психически больным человеком. У него от преступления к преступлению смысл может быть один и тот же, а манера действовать разная. Не помню где, кажется, в Португалии, был убийца: он одну жертву удушил, второй свернул шею, третьей перерезал горло, четвертую током убил в область шеи. Ничего общего в почерке, вообще долго убийства не объединяли. А потом при допросе выяснилось, что он убивал посредством перекрытия или перерезания яремной вены. Что-то там с религией было связано. «Аллах ближе яремной вены»[23]. Вот он жертв и наказывал за безбожие. – Кира пожала плечами и развела руки, демонстрируя, что догадаться по его действиям о смысле оказалось проблематично. – Для него все логично и последовательно. Но на наш, психически здоровый взгляд… – Кира хихикнула, – условно здоровый, в действиях ничего общего. Это мы считаем, что он должен одним и тем же способом убивать, а он видит как-то иначе. Другая логика. – Кира разгладила складки сарафана на коленках. – Кроме внешности должно быть еще что-то.

– Тебе надо подумать? – улыбнулся Самбуров.

– Мне надо подумать.

Глава 20

Коренной жительнице Краснодара, рожденной и выросшей под палящим солнцем Кубани, было как-то неловко признаваться, что жуткая жара, накрывшая город к началу календарной осени, сводила ее с ума. Если и не все южане любят зной, то с каждым годом все больше и больше к нему привыкают, особенно находясь в объятиях кондиционированного воздуха. В этих свежих и прохладных объятиях майор МВД Анна Герц и предпочла остаться. Она торжественно пообещала привести в порядок всю документацию отдела, лишь бы не сопровождать подполковника Самбурова к свидетелю.

Понизив на сплит-системе температуру еще на два градуса, Аня малодушно подумала о явных плюсах работы у них в отделе Киры Вергасовой. Душу свидетелей, подозреваемых и всех, кто попадался на пути, она читала, словно раскрытую книгу, напечатанную крупным шрифтом, ее нестандартное мышление и креативный взгляд на ситуацию повергали в восторг, недоумение и ужас одновременно, она вселяла убойную уверенность в то, что «неуловимые убийцы» всего лишь люди, еще и больные, которых можно вычислить, и, самое главное, она с рвением и неиссякаемым любопытством сопровождала подполковника Самбурова на оперативно-разыскные мероприятия.

– Можем повесткой вызвать, – честно предложила Анна перед их уходом. – Ну… Там можно натянуть.

– Сестра Годяцкой инвалид. Натянет она! Мы быстрее доедем, – заметил Самбуров, рассматривая что-то в толстой папке, и, положив фолиант Ане на стол, добавил: – Вот, с этим тоже разберись.

Самбуров терпеливо провел машину через все пробки города. Кира пользовалась случаем, что не она за рулем, и разглядывала город в окно. Она жила в Краснодаре четвертый год и обжилась всего в паре районов. Когда-нибудь карта города подгрузится в ее мозг, и она станет свободно, как Григорий, передвигаться без навигатора. А пока и в качестве пассажира любовалась территориальным разнообразием.

Частный сектор в Карасунском округе, плотно заросший деревьями и кустами, походил на лабиринт. Узенькие улочки, уходящие в сторону, возникали внезапно, вопреки законам геометрии о параллельности улиц и перпендикулярности перекрестков. Даже всезнающему Самбурову пришлось подглядеть в карту, пока они нашли дом, в котором жила сестра Маргариты Годяцкой, Валерия Дробот.

Не старый, но какой-то неприбранный дом, по стенам которого явно читались три попытки поменять обшивку, огораживал забор, вынесенный к самой дороге. Поэтому на обочине узкой односторонней дороги места пристроить машину не нашлось. У ворот стоял «ларгус», настолько впритирку к забору, что водитель наверняка вылезал через пассажирскую дверь. Поставить авто у соседних домов тоже оказалось не так просто. Те, кто предусмотрел площадку перед своим домом, естественно, прикрыли ее цепочками, ящиками или заборчиком, чтобы не парковались чужие. Особенности частного сектора. В Краснодаре такое сплошь и рядом. Поэтому от места, где Самбуров оставил машину, пришлось прилично пройтись по солнцепеку.

В открытую калитку они вошли без приглашения. Крошечный, заваленный барахлом двор, остатки велосипедов, перекошенная скамейка, стол с прибитой к нему гвоздями клеенкой, на земле раздавленные, гниющие абрикосы и сливы. Но густые кроны старых фруктовых деревьев приятно укрывали тенью.

Дверь открыл мужчина в тренировочных штанах и с голым пузом. Из дома пахнуло прохладой так, что хотелось отпихнуть хозяина, перегородившего дверь, и прорваться внутрь.

– Я Михаил. Лера сейчас сойдет. Вы быстро приехали, только оденусь… – мужчина пригласил гостей в дом, не слишком приглядываясь к корочке подполковника, и оставил их одних, скрывшись в соседней комнате.

Кира без стеснения разглядывала комнату. Дом матери. Она узнала его интерьер по фотографии из квартиры Маргариты. В доме жертвы она видела на фото маленькую девочку, сидевшую на полу с игрушками. Тот же напольный торшер и та же стенка предстали перед Вергасовой сейчас. За тридцать лет здесь многое обветшало, но почти ничего не изменилось. Диван имел другую расцветку, но ту же форму – обили заново. Паркетный пол изрядно исцарапан.

Опираясь на ходунки, медленно и со скрежетом их передвигая, появилась хозяйка дома. Сходство с Маргаритой бросалось в глаза. Бледные глаза как будто без ресниц, едва заметные дуги бровей. Светлые веснушки на бледной коже. Сестра была полнее и будто ватная против сухопарой и угловатой Риты. Но глаза светились улыбкой уверенной в себе женщины, осознающей свою привлекательность. Она улыбнулась подполковнику и, отодвинув ходунки, тяжело плюхнулась на диван. Впрочем, сразу выпрямилась и повела плечиком.

Вергасова заинтересованно наблюдала за ней.

– Хожу немного. По дому да в огород. Но по улице переход не осилю. – Валерия расправила на коленях складки длинного широкого платья. – Вы присаживайтесь, будьте самостоятельными, возможности-то за гостями ухаживать у меня нет, так что все сами. Сейчас Миша чай заварит.

– Когда вы последний раз виделись с сестрой? – Самбуров сразу начал с вопросов.

– За три недели до ее смерти. Она в больницу ко мне приходила. Я на очередном обследовании лежала, – сказала женщина, что-то прикинув в уме.

– О чем вы говорили?

Лера закатила глаза:

– О ее планах на жизнь. Она собралась в горы, с палками. Трекинг. В Красной Поляне. Показывала мне картинки водопадов. – Женщина хмыкнула и бросила взгляд на ходунки. – А у меня, вон, и картинки, и горы, и водопады.

Кира криво улыбнулась. Всю стену напротив входа завешивали фотографии Валерии в самых разных местах. Если верить подписям – Алтай, Карелия, Петропавловск-Камчатский, озеро Байкал. Для человека, который не ходил, у нее была весьма активная жизнь, наполненная путешествиями и вниманием противоположного пола. На фото Лера была запечатлена в объятиях разных мужчин. Они обнимали ее,