Драконы космического флота - Татьяна Михаль

Хотя разговор тет-а-тет был бы лучшим вариантом, но, увы, в космосе подобной роскоши не предусмотрено, если конечно мне не всё равно, что разговор могут подслушать, кто угодно, даже селты.

— Адмирал, связь установлена, — бодро оповещает нас связист Айрон.

— «Навигатор»?

— Я контролирую наше тайное нахождение, чтобы наши координаты никому не стали известны даже Земному Союзу, — отчитывается «навигатор» Мартин.

— Канал чист, — сообщает Айрон, — связь установлена. Соединяю?

Адмирал ловит мой взгляд, ободряюще сжимает мои плечи, и я киваю ему.

— Соединяй, — отдаёт адмирал приказ, и мостик тут же наполняет гулкий звук.

— Да! Кто это? — раздаётся усталый и крайне злой голос моего крёстного.

Я вздрагиваю и забываю, как дышать. Видеосвязь пока не установлена, но скоро я увижу его.

— Генерал-майор Николас Лой? — по-военному строго спрашивает Ника связист.

— Кто говорит? — вместо ответа рявкает крёстный.

Связист смотрит на адмирала и он кивком головы разрешает Айрону представить нас первыми.

— С вами говорит сержант, радист космического флота драконов команды «Кинжал», Айрон Роб. Прошу ответить на мой вопрос, вы – генерал-майор Николас Лой?

— Драконы? — раздаётся крайне удивлённый голос Николаса и тут же берёт себя в руки и по-военному отвечает: — Да, я – генерал-майор Николас Лой, сержант. По какому делу имею честь говорить с драконами?

— Разрешите подключиться к вашему каналу для видеосвязи, — говорит Айрон.

— Разрешаю.

— С вами желает говорить моё начальство. Передаю, — сообщает связист и выводит на большой объёмный экран голограмму, в которой через две секунды появляется мой крёстный.

Николас находится в своём кабинете. Он сидит за своим столом. Как всегда подтянутый, в форме с иголочки. Да вот только лицо выдаёт его усталость, переживания.

Моя совесть сильнее давит на меня, терзает, душит, отравляет.

Лицо крёстного осунулось, сильно похудело. Под глазами залегли тёмные круги. Цвет лица нездоровый, какой-то серый. Явно от недосыпа, переутомления и треволнений.

Николас фокусирует взгляд сначала на адмирале, а потом он видит меня…

Моргает, строгое лицо смягчается, глаза округляются, и он выдыхает, будто не верит:

— Арианна? Девочка моя, ты ли это?

Делаю небольшой шаг вперёд, крепче сцепляю пальцы за спиной, так как чувствую, как сильно дрожат руки и сдавленно произношу:

— Это я, Николас… Я…

⅏

У крёстного отчётливо дёргается скула. Синие глаза наполняются влагой. И, по его исхудавшим щекам вдруг катятся скупые слёзы.

Ник тут же часто моргает и смахивает непрошеную влагу. На миг отворачивается и берёт себя в руки.

У меня в горле образуется горький комок. Дышать становится трудно, сердце, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди, ещё и тремор накатывает для полного счастья.

Когда крёстный снова смотрит на меня, он уже собран, сосредоточен, только в глубине его глаз я вижу боль, которую он переживал. Да что там говорить, я буквально на колени поставила близкого мне человека!

Чувствую себя премерзко. Даже то сообщение, что я оставила Николасу, когда убегала, не успокоило его. Я и думать тогда не думала, что он будет настолько сильно страдать и переживать за меня.

— В этом безграничном море разочарования у меня оставался крохотный островок надежды — я верил, что ты жива, Ари. Верил. Но как же сильно я боялся, что верю напрасно, боялся, что тебя уже нет… — произносит он усталым, страшным опустошённым голосом.

Качает головой и горько усмехается. И уже говорит с зарождающимися нотками гнева. В словах проскальзывает горечь обиды и разочарования:

— Я спать не мог. Представлял, что ты можешь находиться в плену у селтов. Думал, ну как я могу спать, отдыхать, есть и пить, если вдруг эти твари подвергают тебя пыткам?! Я столько всего надумал, представил настолько живо и ярко…

Сглатываю горький ком.

— Николас, мне так жаль…

Я не могу подобрать нужных слов, они словно покинули меня, оставив с беспомощным блеяним и жалкими попытками оправдать свой поступок.

Выдыхаю надломлено, голос звучит как не мой, но я вложила в слова всё своё раскаяние и сожаление:

— Я шла за мечтой. Не передать словами, как сильно меня тянуло в космос… Да ты и сам знаешь.

Бросаю взгляд на хмурого Рикарда и вдруг понимаю, почему меня могло так сильно тянуть в космос.

Возможно, мой дракон «звал» меня. Возможно, это был зов, которому я не могла противиться. Может ли подобное объяснить мой порыв, моё буквально невыносимое желание оказаться в космосе?

Сильно до побелевших костяшек сцепляю перед собой руки, подношу их к подбородку и побитой собакой смотрю на крёстного. Сейчас мне хочется разрыдаться.

Осознание, что я причинила невыносимую боль родному человеку — сокрушает.

— Простишь ли ты меня? — шепчу слезливо.

— Вернёшься? — вздыхает он и трёт шею, будто она у него затекла.

Тень надежды шевелится во мне. Николас снова рассматривая меня, мою форму, а затем и присутствующих мужчин. И взгляд его становится недобрым.

Но надежда уже распахнула крылья в моей душе. Я уже воспрянула духом и даже верю, что всё будет хорошо, он простит меня.

— Обязательно прилечу на Землю, чтобы ты познакомился с дорогим и важным для меня мужчиной, — говорю я и тут же добавляю: — Ник, если бы я не улетела тогда, то не встретила бы свою судьбу. Я даже рада, что всё сложилось как сложилось за исключением твоих треволнений.

— Ты влюбилась? — поднимает он брови. — Арианна Мэй узнала, что такое любовь?

И столько скепсиса, даже лёгкой насмешки в его голосе прозвучало, что мне становится неприятно и обидно.

Невольно сдвигаю брови к переносице, хмурюсь и поджимаю губы, тут же произношу сдавленно:

— Я всегда знала, что такое любовь, Николас. Мои родители любили меня, ты всегда окружал меня заботой и любовью. Но сейчас я встретила того, без кого больше не вижу своей жизни. Без него просто не будет меня. Без него жизнь утратит всякий смысл. Даже обожаемая работа не принесёт успокоения и радости. Понимаешь?

Его глаза сужаются, руки сжимаются в кулаки, а лицо становится резким, жёстким. Ноздри гневно раздуваются. И крёстный поизносит грубым тоном, от которого даже здесь становится арктически холодно:

— Я не успел пресечь твой побег, Ари. Я и думать не мог, что ты способна на подобную сумасбродность. Всегда считал, что ты – разумная женщина, с адекватным и рациональным поведением. Кажется, я сильно ошибся…Хотя... Женщины...

Он поджимает