Отчаяние. Том 2. - Say Latto

спину. Энергошар влетает в затылок — и голова лопается, как гнилая тыква. Тело падает, не останавливаясь.

Один остаётся. С криком «Dio mio!» он кидает гранату.

Щупальце хватает и бросает обратно.

Он не успевает. Разрывает его с хрустом и горящей вспышкой. Волна накрывает меня — несколько осколков воткнулись в грудь и ногу. Я даже не пошатнулся.

Выныриваю из дыма. Под щупальцами — лужи крови. Стена, обожжённая взрывом, теперь вся в сгустках мяса. Нога висит на гвозде. Чья — неважно.

Слева новые выстрелы. С крыши. Три стрелка. Укрылись за вентиляцией. Я взлетаю на щупальцах по стене. Вижу, как один целится — и в этот момент я подлетаю сбоку.

Первому — меч в глотку. Второму — щупальце в висок, насквозь. Третьему — я ломаю рёбра, прижимая к parapetto, и шепчу:

— Я убью вас всех.

Потом опускаю вниз, ломая позвоночник.

Труп падает, ударяется, ломает руку о карниз. А я уже лечу дальше.

Бой идёт в переулках, на улицах. Толпа рассыпалась. Теперь остались только бойцы. Те, кто хочет убить. И я — кто хочет уничтожить.

Я спрыгнул с дома и побежал к церкви.

Из неё выбегает трое. Один с энергетическим копьём. Я встречаю его мечом. Клинки скрещиваются. Второй — маг, видно по позе, по шепоту. Но я быстрее. В левой — шар. Прямо в лицо.

Разрывает ему голову. Копьеносец кричит, я ломаю ему руки щупальцами, потом бью в грудь — и выдёргиваю щупальцем сердце. Оно пульсирует в воздухе, прежде чем я бросаю его под ноги третьему.

Он теряет дар речи. Я просто иду на него, и он стреляет из руки огненным шаром. Рывок в сторону. Мимо. Щупальце бьёт по ногам — он падает. Вторым — ломаю шею. Тело скручивается, как выброшенная кукла.

Мясо. Просто мясо.

Я тяжело вздыхаю и осматриваюсь. Вокруг просто море крови. Стоны и вопли. Двое идут, держась друг за друга метрах в сорока от меня. Все в крови, ранены. Но живы.

Заряжаю медленно в левой руке шар и стреляю прямо в них.

ЧПОНЬК.

Во все стороны летят ошмётки.

А потом грохот выстрела и мне пробивает левое бедро вырывая кусок мяса.

Снайпер!

Я резко поднимаюсь на щупальцах, стою секунду и рывок в право. Снова выстрел. Пуля чиркнула по левой трапеции.

Попался ублюдок.

Меч вонзаю в асфальт и в каждой руке заряжаю по шару. Снова рывок а сторону и вниз. Промах.

Выстреливаю в то окно одним шаром и следом вторым.

А потом начинаю просто крутиться и в каждое окно посылать по шару.

Из некоторых окон выглядывали люди. Смотрели на бойню. Теперь они сдохнут.

Мелькали сообщения об убийствах. Крохи опыта. Некоторые люди вообще нулевки. Ноль опыта за таких.

Но я не останавливался, пока не почувствовал как от перегруза огнем горят энергоканалы от источника до пальцев рук. В месте источника будто новое солнце зажглось.

Пришлось прекратить. Я стоял на щупальцах и тяжело дышал. Медленно пошел к мечу. Выдернул его и сунул в ножны ватной рукой. Осмотрелся. Почти все окна обгоревшие. Кирпичи с оконных рам повылетали, некоторые забрызганы кровью.

А потом просто пошел по площади собирая карты с трупов. Как Чертов стервятник ликующий над трупами павших. Некоторые люди были ещё живы. Лежали, хрипели, стонами, истекая кровью. Я рубил иногда почти не глядя, щупальцами бил, колол, шарами стрелял просто в сторону движения. Куда попаду. И потому сейчас некоторые лежат либо переломаны, либо без конечностей.

Я просто шел на щупальцах пробивая выживших как букашек, собирая крохи опыта и появляющиеся карты.

Остановился и осмотрелся. Взгляд упал на девушку, до сих пор примотанную проволокой к деревянному столбу. Ещё жива. Но вся в крови.

Я медленно подошёл ближе. Опустился на ноги. Перенес вес на правую, целую.

В её глазах вспыхнул страх и ужас. Я осмотрел ее с ног до головы. Вся в ссадинах, царапинах и синяках. В порванных джинсовых шортах, и остатках черной, заляпанной кровью майке. В правом бедре торчит осколок кости. Левое плечо пробито шальной пулей. Течет кровь. Лицо бледное. Скоро потеряет сознание, но не умрет. От таких ран не умирают. Тела у людей хоть и хлипкие, но пиздец живучие.

Потянулся щупальцами к ней и она начала дёргаться выпучивая глаза. Что-то захрипела, но проволока сильнее впилась в тонкую шею.

– Спокойно. Я пришел, чтобы спасти.

Она на момент замерла. Я стал разматывать проволоку и придержал ее щупальцами.

Наконец размотал всю проволоку и она без сил рухнула ко мне в руки. Я поймал ее и аккуратно положил на асфальт.

Достал пространственную карту. Там где-то была карта с зельем исцеления. Послал импульс намерения и из карты выплыл зелёный дымок формируя другую карту.

Сразу изъял баночку, откупорил крышку и поднес к девушке.

Она плотно закрыла рот и покачала головой.

– Пей дура. Иначе сдохнешь!

Левой рукой, огрызками пальцев нажал ей на подбородок и резко вставил баночку в рот верх ногами и зажал голову. Закрыл пальцами нос. Она схватила руками мою руку и попыталась убрать. Щупальцами аккуратно обмотал ей запястья и отвёл в сторону. Наконец зелье пошло. Когда баночка опустела – она закашлялась начиная давиться и я быстро отпустил ее откидывая в сторону пустую банку.

Подождал пока откашляется, выплевывая остатки зелья и почувствовал как силы стали пропадать. Подпитка от Мары сходит на нет. А вот перегруз я получил нихеровый. Надо валить.

Быстро подхватил девушку на руки, прижал к себе. Она вскрикнула и упёрлась подбородком мне в плечо. Втянула воздух, скривилась и закашлялась. Ну да, я давно не мылся. А одежда воняет и потрохами монстров и кровью и потом и грязью и слизью и хрен знает чем ещё.

Быстро поднялся на щупальцах и побежал прочь из города.

Глава 19

Я несся сквозь город, выжимая из себя последние крохи. Щупальца работали как опоры — короткие толчки, рывки, скачки через завалы, машины, тела. Девчонка висела у меня на руках, будто мешок с камнями. Хрупкая, сгорбленная, теплая. Пахла кровью и гарью. Иногда дёргалась, кашляла, но больше — просто молчала.

Лицо слиплось от сажи. Волосы мокрые. Прижимал её к себе, будто трофей, будто груз, который нельзя уронить.

Проходя через улицу, увидел нескольких человек. Кто-то прятался за машиной. Кто-то сидел в дверях подъезда. Кто-то просто стоял в оцепенении посреди тротуара, глядя на меня. Но я не смотрел в ответ. Не всматривался. Не чувствовал опасности