ПЛАНЕТА ТУМАНОВ. Сборник НФ. - Александр Шалимов

Все засмеялись.

— Наш радиомаэстро что-то ловит в космосе, — продолжал Трояни, — и у него сейчас такое лицо! Наверняка познакомился с прекрасной девушкой мира Альфа Центавра…

— Сигнал бедствия! — прервал его Тимонен и положил перед Лекоком раскрытый вахтенный журнал.

— «Говорит планетолет «Заря»! Второе сообщение. 16 часов по земному (московскому) времени. Открыли иллюминатор, — сперва тихо, потом все громче читал Лекок, — находимся в голове кометы, в огромном рое ледяных и каменных глыб. Первое сообщение о катастрофе вернулось, отраженное непроницаемым для радиоволн слоем. Повторяю, сохранилась только носовая часть корабля…» — Лекок дошел до конца и поднял глаза на Тимонена: — Ты ответил?

— Да. Но он не отвечает. Может… погиб?

— Какой ужас!

— Несчастные!

— Надо запросить Землю!

— Я знал Петерсена. Бедный старик! — перебивая друг друга, заговорили ученые. К их удивлению, Лекок был невозмутим.

— Успокойтесь, товарищи! Это мистификация. Шутка глупого радиста, обалдевшего от долгой вахты в космосе. Вы не обратили внимания на дату. Двадцатое июля! Если ей верить, то радиограмма шла к нам двадцать дней! Откуда же она послана? С Трансплутона? С соседней галактики?..

— Подождите, Жан, — заговорил Гюнтер, — дату можно переврать при приеме. Тим, хорошая ли была слышимость?

— Очень плохая, Ганс. Много помех, искажений. Но дату я слышал хорошо, — твердо сказал Тимонен.

— Радиоволны не мясо, не овощи, — уже раздраженно кричал Лекок, — их нельзя законсервировать на двадцать дней! Через три часа — очередной разговор с Землей. Ручаюсь, мы узнаем, что «Заря» благополучно прибыла на Марс.

— Но нельзя ждать три часа! — закричал Орлянкин.

— Это особый случай! Надо срочно вызвать Землю! — подхватили все.

Лекок обвел глазами ученых:

— Вы так считаете?.. Хорошо. Запросим. Пошли, Тим! — и он скрылся с радистом в комнате связи.

— А я пойду в обсерваторию, — встал Гюнтер.

По винтовой лестнице он забрался под купол. Там была его рабочая комната.

— Координаты, где у меня ее координаты? — бормотал астроном, роясь в ящиках стола.

Спустя несколько минут труба телескопа с низким гудением плавно поднялась к центру купола. Купол с легким звоном раскрылся и снова сомкнулся, пропустив трубу в верхнюю часть обсерватории, предназначенную только для наблюдений.

А Гюнтер сидел за столом, изредка нажимая кнопки. Там, наверху, автомат-наблюдатель искал недавно открытую комету, получившую наименование «Комета Гюнтера 2065».

Число означало год открытия.

— Ну, что?

— Ну, как?

— Что Земля?

Орлянкин, Трояни и Джексон обступили Лекока, а тот хмурился и медлил с ответом: он не любил огорчать людей.

— Земля, как и мы, приняла радио «Зари», — медленно, будто нехотя, заговорил Лекок. — Земля считает, что «Заря» действительно погибла, не долетев до Марса. Корабль искали, но не нашли. Его вычеркнули из списков Космофлота.

— А Петерсен и Донцов? — спросил Орлянкин.

— Земля опять же, как и мы, не может понять, почему радио «Зари» шло двадцать дней. «Это необъяснимо, — сказали мне, — но штурман и пассажир если и были живы сразу после катастрофы, то теперь, увлеченные кометой к Солнцу, наверняка погибли».

— И Земля не пошлет корабль на поиски? — почти со страхом спросил Орлянкин.

— И Земля не пошлет корабль на поиски.

— Но почему? Это бесчеловечно!

— А потому, что мы сами послали в космос предупреждение. Забыли? Вспышка! Нельзя рисковать людьми ради туманной надежды найти где-то в окрестностях Солнца обломок «Зари» с двумя трупами. Да и где искать?

— Черт возьми! — невесело усмехнулся Джексон. — Наша старуха Земля до ужаса логична. Действительно, кто ответит, что это была за комета? Где она?

— Я отвечу, — раздалось откуда-то сверху.

Все подняли головы. На лестнице стоял Гюнтер.

— Это была моя комета, — продолжал он, с нажимом на слове «моя». — Комета Гюнтера 2065. Ее ядро окружено сильнейшим электромагнитным полем. Настолько мощным, что к нам не мог пробиться ни один из сигналов Петерсена.

— Но мы их все-таки услышали, — возразил Орлянкин.

— Да, потому что комета, огибая Солнце, потеряла свою броню и вообще претерпела ряд изменений. Так было, скажем, с кометой Биэлы в 1872 году, так было со знаменитой кометой Энке, породившей поток метеоров Тауриды, так было…

— Не отвлекайся, Ганс, к делу! — крикнул Лекок.

— Я к делу. Моя комета лишилась электромагнитной брони, но приобрела роскошный хвост, — и Гюнтер бросил на стол фотоснимок.

— Как? Эта хвостатая красавица и есть та самая?.. — удивился Трояни.

— Да, да. В момент открытия я обнаружил размытое пятнышко с яркой точкой — ядром. Теперь ее не узнать.

— Но если брони нет, — заметил Орлянкин, — то, если Петерсен и Донцов живы, мы можем с ними связаться!

Астроном кивнул головой:

— Одного нельзя понять — неувязки с датами. Законсервировать радиоволны нельзя. Загадка! Хорошо бы слетать к комете. До нее сейчас сравнительно недалеко — десять миллионов километров. И это расстояние будет сохраняться несколько суток. Сейчас ее орбита и орбита Меркурия сблизились. Но потом она обгонит нас и уйдет далеко в сторону.

— А ее скорость? — спросил Орлянкин.

— Около сорока километров в секунду.

— Можно разогнать корабль, уравнять скорости, и… — начал Джексон, но его прервал возглас Тимонена: — «Заря» нашлась! «Заря» ответила!

— Кто тебе ответил, Тим? Штурман?

— Да. Хриплый такой бас. Только и успел сказать: «Говорит «Заря», перехожу на прием…» — и сразу прервался.

Все переглянулись.

— Что-то там опять случилось, — Лекок зашагал вокруг стола, — вот злополучный корабль!

— Может, нет воздуха?

— Может, они умирают от голода? — заговорили все.

— Жан! — Гюнтер остановил начальника, — что же ты молчишь? Надо лететь на помощь. Назначай — кому?

Лицо Лекока было угрюмо и печально.

— Никто не полетит, — ответил он глухо, чуть отворотясь.

— Почему? — спросили все разом.

— Вспышка! Вы забыли о вспышке. Полет к комете займет в оба конца больше ста часов. Я не могу отправить вас на смерть.

— Почему на смерть? — возразил Гюнтер. — Это рискованно, но всякий полет в космос рискован. Вспышка может быть и через семьсот часов.

— Я сказал — нет! — Лекок резко отвернулся.

— Тогда, начальник, — начал Тимонен и замолчал, но итальянец живо досказал:

— Мы полетим без твоего разрешения.

— Что? — поднял брови Лекок.

Тимонен решительно зашагал к выходу.

— Тимонен, стой! — закричал Лекок. — Что это? Где я нахожусь? На пиратском корабле или на научной станции середины двадцать первого века? Что вы молчите? Вы заодно с ним?

— Пойми, Жан, — мягко остановил его Гюнтер, — если мы не полетим на помощь… как нам жить дальше? Ты не имеешь права запретить нам проявить человечность.

— Я блокирую космодром! — Лекок бросился к щиту управления и натолкнулся на Джексона.

— Ты, надеюсь, не будешь со мной драться? — усмехаясь, спросил австралиец.

— Да поймите вы, — кричал в отчаянии Лекок, — я отвечаю за вас! Это мой долг! Исполнение долга — тоже проявление человечности. Как я буду смотреть в глаза людям Земли? Все десять миллиардов скажут: он погубил своих ученых! Он сознательно послал их на смерть!

— А что скажут нам эти десять миллиардов? — вмешался Орлянкин. — Что скажут, если мы не попытаемся спасти две человеческие жизни?

— В последний раз, — сухо спросил Гюнтер, — отпускаешь?

— Нет, нет и еще раз нет!.. Или… действуйте без моего согласия! — и Лекок вышел, с силой хлопнув дверью.

— Тогда… — Гюнтер пожал плечами, — беру все на себя… Вот мой первый приказ: Тимонен летит на помощь «Заре». Кто летит с ним? Инструкция не разрешает полетов в одиночку.

— Я! — ответили хором все.

— А я думаю, — Гюнтер улыбнулся, — командир корабля должен сам выбрать себе спутника.

Все согласились, и когда пришел уже одетый в рабочий костюм космонавта Тимонен, Гюнтер предложил ему выбрать себе товарища.

Зеленоватые глаза Тимонена пробежали по напряженным лицам ученых и, потеплев, остановились на итальянце.

— О, грацие, грацие, радиомаэстро! — подпрыгнул от радости Трояни.

— Тим, — Гюнтер вынул из кармана мелко исписанные листы, — корректировать полет буду я. Но, когда сблизишься с кометой, бери управление на себя. Там обстановка будет, думаю, сложная. Действуй, как найдешь нужным…

Все, кроме Лекока, ушедшего в свою каюту, теснились за спиной Гюнтера. В глубине белого экрана они. видели блестящий в лучах прожекторов космодром, две фигурки, деловито поднимающиеся по узкой лестнице к входному люку «Гермеса». Вот экран мигнул и показал Тимонена и Трояни, лежащих в амортизационных креслах…