Кипр – Кровь и Вера - Сим Симович

Удивительным для вождя было то, как легко европеец вписался в суровую жизнь пустыни. Крид не жаловался на жару или холод пустынных ночей, с готовностью принимал простую пищу кочевников, спал на жёсткой подстилке из шкур. Было в нём что-то, что выдавало человека, давно привыкшего к лишениям и трудностям — качество, которое туареги высоко ценили.

На десятый день пребывания Крида в лагере произошёл случай, изменивший отношение к нему. Группа молодых воинов, возвращавшихся с охоты, привезла тяжелораненого товарища. Он был атакован львом и получил страшные раны — животное распороло ему бок и сломало несколько рёбер.

Местный знахарь, осмотрев раненого, покачал головой:

— Слишком поздно. Духи пустыни уже зовут его к себе.

Крид, узнав о случившемся, попросил разрешения осмотреть воина.

— Ты целитель? — с сомнением спросил амануэн.

— Я изучал искусство врачевания во многих странах, — уклончиво ответил Крид. — Возможно, я смогу помочь.

После краткого колебания вождь дал своё согласие. Крид провёл несколько часов, обрабатывая раны молодого туарега, используя не только местные травы, но и собственные лекарства, которые всегда носил с собой. Он извлёк обломки костей, очистил глубокие порезы, наложил сложные швы с помощью тонкой иглы, которую обычно использовал для починки своей одежды.

Всю ночь Крид просидел рядом с раненым, меняя повязки и давая ему пить отвары целебных трав. К утру лихорадка, вызванная ранами, начала отступать, и молодой воин открыл глаза.

— Это чудо, — прошептал старый знахарь, проверив состояние пациента на рассвете. — Ты вернул его из преддверия смерти.

Весть о чудесном исцелении быстро разнеслась по лагерю. Туареги, многие из которых до сих пор относились к чужестранцу с подозрением, начали смотреть на него иными глазами. Матери приводили к нему больных детей, старики спрашивали совета о своих недугах.

Крид никогда не отказывал в помощи, но всегда подчёркивал:

— Я не творю чудес. Я лишь использую знания, собранные многими поколениями до меня. Настоящее исцеление приходит не от меня, а от Создателя, которого мы все почитаем, хоть и называем разными именами.

Эти слова, лишённые религиозного фанатизма или чувства собственного превосходства, находили отклик в сердцах туарегов. К середине сорокадневного срока амануэн пригласил Крида разделить с ним вечернюю трапезу — высокая честь, означавшая принятие гостя в ближний круг.

— Ты необычный человек, Крид, — сказал Аг-Гали, когда они остались одни в его шатре. — Мои люди говорят о тебе с уважением, которое редко выпадает на долю чужеземцев. Даже моя дочь, Тамарза, которая обычно избегает мужчин не нашего племени, спрашивала о тебе.

— Я благодарен за доверие, оказанное мне тобой и твоим народом, — ответил Крид. — Туареги — гордые и свободолюбивые люди. Я уважаю это качество.

— Ты говоришь так, словно знал нас задолго до этой встречи, — амануэн пристально посмотрел на своего гостя. — Иногда, когда ты рассказываешь о древних обычаях, у меня возникает странное чувство, будто ты сам видел те времена, о которых говоришь.

Крид ответил не сразу. Он смотрел на пламя масляной лампы, словно видя в нём картины далёкого прошлого.

— Каждый народ имеет свою память, передающуюся из поколения в поколение, — наконец произнёс он. — Я лишь слушал внимательно тех, кто говорил о древних временах.

— Возможно, — кивнул амануэн, хотя в его глазах читалось сомнение. — В любом случае, я готов выслушать твои предложения более серьёзно, чем в день твоего прибытия.

В последующие дни Крид часто беседовал с вождём туарегов, излагая свой план создания безопасного торгового маршрута через пустыню, который бы контролировался не иностранными войсками, а самими туарегами. За обеспечение безопасности они получали бы фиксированную плату от торговцев — легальную, официально признанную всеми сторонами, в отличие от нынешних поборов, которые внешний мир считал разбоем.

— Ты предлагаешь нам стать стражами караванов? — с сомнением спросил один из старейшин племени. — Но туареги всегда были свободны, как ветер пустыни. Мы не слуги султанов или купцов.

— Не слуги, а хозяева, — поправил его Крид. — Хозяева пустыни, контролирующие её пути по собственному праву. Разве не лучше получать законную плату за проводнические услуги, чем вечно сражаться с войсками султанов, пытающихся защитить свои караваны?

Идея постепенно находила отклик, особенно среди молодых туарегов, уставших от постоянных конфликтов и мечтавших о более стабильной жизни для своих будущих детей. Но оставались и консерваторы, опасавшиеся любых перемен в традиционном укладе.

На тридцатый день пребывания Крида в лагере произошло событие, окончательно склонившее чашу весов в его пользу. Разведчики туарегов донесли о приближении большого отряда вооружённых людей — около сотни всадников, двигавшихся прямо к скрытой долине, где располагался лагерь.

— Это не люди султана, — встревоженно сообщил главный разведчик. — Судя по одежде и оружию, это наёмники из Феццана, возможно, посланные шейхом Аль-Мансуром.

Шейх Аль-Мансур был известен как давний враг туарегов, неоднократно организовывавший карательные экспедиции против кочевников, якобы для обеспечения безопасности торговых путей. В действительности он стремился монополизировать торговлю через пустыню, устраняя конкурентов любыми средствами.

— Они выследили наш лагерь, — мрачно констатировал амануэн. — Придётся сражаться.

— Или договариваться, — предложил Крид. — Позволь мне выйти к ним парламентёром.

— Это самоубийство, — покачал головой Аг-Гали. — Аль-Мансур не слушает послов, особенно от туарегов.

— Я не туарег, — напомнил Крид. — И, возможно, имя кардинала Крида что-то значит даже для наёмников Феццана.

После краткого совещания с советниками амануэн неохотно согласился. Крид, надев свои кардинальские одежды, которые возил с собой, но редко использовал, отправился навстречу приближающемуся отряду в сопровождении лишь пяти туарегских воинов с белым флагом.

Встреча произошла на небольшом плато в нескольких километрах от лагеря. Наёмники были удивлены, увидев христианского кардинала во главе делегации туарегов.

— Что это значит? — грубо спросил командир отряда, смуглый человек с шрамом через всё лицо. — Кто ты и почему говоришь от имени этих разбойников?

— Я кардинал Крид, специальный посланник Его Святейшества Папы Римского, — спокойно ответил Крид. — А эти люди — не разбойники, а законные хозяева этих земель, с которыми я веду переговоры от имени христианского мира и султана Туниса.

Имя Крида произвело впечатление на командира. Очевидно, даже здесь, в глубине пустыни, слухи о таинственном кардинале с необычными способностями и высоким положением уже распространились.

— Мы посланы шейхом Аль-Мансуром для наказания туарегов, напавших на его караван, — менее уверенно произнёс командир. — Это не касается христиан