Секрет ассасинов - Марио Эскобар

— Учитель, все готово, — тихо проговорил один из его помощников.

— Все проверили?

— Да.

— Убедитесь, что все двери будут закрыты. Через пару секунд начнется паника.

— Да, учитель.

Аль-Мундир снова посмотрел через ограду жалюзи, но на этот раз увидел нечто такое, что ему совсем не понравилось. Белый тюрбан резко контрастировал с черным лицом Линкольна, рядом с которым стояли несколько его товарищей.

— Проклятье, — прохрипел араб.

У него возникло желание перебить этих неверных, как свиней, которые своими грязными копытами пачкали святое место, но нужно было ждать. Терпение было одним из достоинств ассасинов. Он должен терпеть.

87

Стамбул, 22 февраля 1915 года

Американец имитировал молитвенные жесты беспорядочно и неуклюже. Он впервые вошел в мечеть и, хотя верил в Бога, никогда не думал, что у его религии и этой так мало сходства. Поэтому он приглядывался к молящимся, стоявшим перед ним, повторял их жесты и беззвучно двигал губами, словно знал арабский язык.

Его друзья делали, что могли. Роланд и Никос были отчасти знакомы с ритуалом. Джамиля больше остальных походила на настоящего правоверного, а вот Алиса терялась с каждым новым жестом.

Линкольн покрылся испариной, его сердце начало биться учащенно. Он беспокоился о Геркулесе. Уже много дней они оставались в неведении относительно его судьбы, и удивляло то, что их друг до сих пор не попытался установить с ними связь.

Он поднял голову и посмотрел на огромный купол, потом перевел взгляд на массу людей и поменялся в лице. Снова взглянув вверх, он рассмотрел тонкий провод, замаскированный на фасаде. Провод тянулся по всему куполу и кончался у основы колонны храма с разводкой еще на три колонны.

— Посмотри на это, — подал он знак Алисе.

Алиса прекратила молиться и посмотрела туда, куда указал Линкольн. В течение нескольких секунд они возвышались в море молящихся, которые в этот момент наклонились.

— Для чего этот провод? — спросила Алиса.

— Если это для того, что я думаю, то я понимаю, как они собираются осуществить свой обряд.

— Это бомбы? — удивилась Алиса.

Но Линкольн не мог ответить. Какой-то высокий и седовласый человек в белом костюме бежал среди правоверных к султану. Это был Геркулес Гусман Фокс, который, казалось, был одержим сотней дьяволов.

88

Стамбул, 22 февраля 1915 года

Усталость султана была очевидна. Двигался он медленно и откровенно неохотно. Он почти не слушал слов молитвы, а просто машинально совершал давно заученные движения и слышал лишь хруст собственных суставов. Он подумал о сладких пастелях, которых отведает перед ужином, и его мысли перенеслись к последнему, еще доступному ему удовольствию — к чревоугодию.

Султан снова поднял взгляд и увидел тысячи разноцветных спин. Правоверные в своем большинстве были голодранцами, и от них несло отвратительной вонью. Ему были ненавистны эти пятничные спектакли после полудня. Сам он предпочитал ходить в маленькую мечеть при дворце, но молящиеся должны были видеть халифа ислама, молящимся на публике.

У него заболели колени. Возраст, излишний вес, старые бедные кости — все это страшно досаждало ему. Он посмотрел на потолок, поднеся руки к лицу, и прошептал слова молитвы. Прямо перед собой он услышал шушуканье, которое становилось все громче и распространялось подобно волне. Потом он увидел человека в белом с пистолетом в руке, который бежал к нему. Султан оцепенел от страха, покрылся испариной и, не отводя глаз, смотрел в дуло пистолета. В какой-то момент он попытался крикнуть, подняться и побежать, но его мускулы окаменели и не реагировали на команды уставшей головы.

Двое его людей моментально вскочили, чтобы остановить убийцу, но тому удалось уклониться и сбить их с ног. Поверженные охранники тут же лишились чувств. Когда убийца был настолько близко, что султан мог чувствовать его дыхание, старик закрыл глаза и впервые за много лет стал усердно молиться.

89

Стамбул, 22 февраля 1915 года

Геркулес сбил с ног двух человек из охраны и прицелился в широкий лоб султана, который дрожал и молился, закрыв глаза. В голове Геркулеса пролетали события, произошедшие с ним за последние несколько недель. Болезненный вид Джамили, лица Алисы и его друга Линкольна пытались пробиться в его сознание, но резкая колющая боль пронзила его голову, и он закрыл глаза.

Испанец слегка прижал спусковой крючок, и барабан револьвера начал поворачиваться. Султан истошно закричал, и Геркулес, открыв глаза, увидел потное лицо султана, оцепеневшего от ужаса.

Внутренний голос настойчиво требовал, чтобы он не стрелял, но сил ослушаться не оставалось. Его воля была полностью подавлена. Он должен был убить, убить или умереть, без жалости, без эмоций, без угрызений совести.

90

Стамбул, 22 февраля 1915 года

Араб из своего укрытия видел, как этот проклятый черный американец бежит к своему другу. За ним бежали еще человек пять или шесть. Султан закрыл глаза и дрожал, как свинья, которой вот-вот перережут горло. Собравшиеся люди ничем своих эмоций не выражали — их парализовали неожиданность и ужас происходящего.

Аль-Мундир выхватил пистолет из-за фахина[45] и приготовился стрелять. Он сам убьет султана, если это потребуется, поэтому, не выпуская подрывную машинку из виду, он слегка высунулся из-за ограды.

Навстречу бегущим рванулись несколько солдат, вооруженных только пистолетами, поскольку вносить в мечеть винтовки запрещалось. Еще несколько секунд, и обе группы встретятся, но только Геркулес и Линкольн уже вплотную приблизились к султану. Аль-Мундир видел, что Геркулес наставил пистолет на свою жертву и прицелился, но с выстрелом мешкал.

— Проклятый идиот, стреляй! — заорал аль-Мундир, брызгая слюной.

91

Стамбул, 22 февраля 1915 года

Линкольн прыгнул к ногам Геркулеса, схватил его колени и потянул что есть силы. Мускулистые ноги приятеля поддались не сразу, но спустя мгновение мужчины все же повалились на ковер. Линкольн схватил руку Геркулеса, которой тот держал револьвер, и, прилагая все силы, удерживал ее. Лицо его друга все так же ничего не выражало, несмотря на боль и напряжение. Линкольн извернулся и ударил его по лицу слева, но Геркулес никак не отреагировал.

— Черт побери, Геркулес! Очнись! — крикнул Линкольн.

А его друг тем временем вывернулся и подмял Линкольна под себя.