Секрет ассасинов - Марио Эскобар

— Так что? Ты не можешь больше ничего сделать, сердечко мое? — спросила Джамиля, которая всегда верила в авторитет султана.

— Мы находимся в состоянии войны, и реальная власть находится в руках военных. Я остаюсь султаном только благодаря младотуркам. Генерал Энвер сообщил мне, что остановить депортацию невозможно. Этим мы продемонстрируем слабость, и тогда другие нацменьшинства тоже восстанут против нас.

— Но, господин, погибнут десятки тысяч людей, — возразила Алиса.

— Аллах отделит праведных от неправедных, — ответил султан. — Я больше сделать ничего не могу. Единственное, что в моих силах, это гарантировать вам свою защиту и помочь выехать из страны.

— Тогда, по крайней мере, дайте нам пропуск, с которым мы могли бы беспрепятственно передвигаться по городу в течение нескольких часов, — попросил Линкольн.

Султан направился к письменному столу и подписал карточку, которая гарантировала их безопасность.

— Нам нужно, чтобы вы освободили несколько человек: Роланда Шарояна и Крисостомо Андрасса с семьей, — попросила Алиса.

— Они армяне? — спросил султан.

— Да, — ответил Линкольн.

Султан неохотно подписал еще один документ и вручил его Линкольну.

— Пропуски действительны двадцать четыре часа. После этого вашу безопасность я гарантировать не смогу.

— Спасибо, — сказала Джамиля и поцеловала султана в щеку.

— Но ты, ты-то не пойдешь? Правда?

— Я должна идти. Наши с тобой пути давно разошлись. Надеюсь, что ты это понимаешь.

Все четверо направились к выходу и смогли расслабиться лишь после того, как выехали за пределы большой садовой ограды. Они боялись, что султан в последний момент передумает и прикажет задержать их. Времени у них было в обрез. Сначала они вытащат из тюрьмы Роланда и Крисостомо и отвезут их в американское посольство. Потом постараются отыскать Геркулеса и остановить обряд. Алиса железной хваткой держалась за руку Линкольна. Мир, казалось, разваливался в пух и прах прямо у их ног; война в конечном счете настигла их, бежать больше было некуда. Им предстояло бороться с собственными иллюзиями и одержать верх. Они понимали, что существует одна-единственная возможность сделать это.

79

Дежурный офицер сначала не хотел ничего делать, аргументируя свое нежелание необходимостью проверить достоверность приказа на освобождение. Но в конечном итоге им удалось вытащить из тюрьмы Роланда и Крисостомо с семьей. У тюремных ворот их ожидал автомобиль с работающим двигателем. Друзья с трудом разместились и направились в посольство.

— Почему вы меня освободили? Ведь я вас предал, — заговорил Роланд, пряча глаза.

— Не переживайте. Любой из нас на вашем месте поступил бы так же, — успокаивала его Алиса.

— Да, но я поставил под угрозу ваши жизни и проявил наивность. Турки никогда не освободят мою семью.

— Не отчаивайтесь, — не унималась Алиса. — Есть еще одна возможность.

— Не вселяйте в молодого человека ложных надежд, — предупредил Никос. — Вероятность того, что его семья спасется, крайне мала.

— Пожалуйста, Никос, — взмолилась Алиса, знаками показывая ему, чтобы он попридержал язык.

— Хорошо, но лучше исходить из того, что мы потерпели поражение. А самое лучшее для нас — попытаться как можно скорее покинуть Турцию.

— Если вы хотите уехать, то имеете на это полное право, — заявил Линкольн. — Мы никуда отсюда не уйдем, пока не отыщем Геркулеса и не поможем Джамиле.

Грек высокомерно посмотрел на него. Он оставил безопасный кабинет в своем доме в Афинах и оказался вовлеченным в эту сумасшедшую авантюру, однако идти этим путем и дальше ему отнюдь не хотелось. Он никогда не считал себя человеком, способным преодолевать трудности подобного рода.

Машина остановилась у американского посольства. По улице двигалась огромная вереница беженцев и исчезала где-то за углом. Линкольн подошел к решетчатым воротам и заговорил с одним из охранников по-английски:

— Американские граждане, откройте, пожалуйста.

Солдаты слегка приоткрыли ворота и пропустили группу.

Тут же у ворот собралась толпа людей, которые тоже желали пройти внутрь. Это был их единственный шанс остаться в живых. Когда ворота закрывались, несколько отчаявшихся женщин с детьми на руках начали умолять пропустить их. Солдаты проявили твердость, и собравшаяся было толпа вернулась в вереницу.

— Посол сейчас примет вас, — сообщил друзьям секретарь, худощавый краснощекий молодой человек с детским выражением лица.

Несколько минут спустя им позволили пройти в кабинет. Посол с зажженной сигарой смотрел в окно. Потом он повернулся и сказал:

— Стульев на всех не хватит, но, пожалуйста, рассаживайтесь.

Сам он остался стоять. Сели только женщины.

— В этой стране происходит что-то ужасное. Вам не кажется? Из-за этой войны буквально все сходят с ума.

— Спасибо, что вы предоставили нам убежище, — начал Линкольн.

— Мы можем спасти лишь немногих. Тех, кто докажет, что в Соединенных Штатах у них есть родственники. Известно, что людей здесь преследуют за то, что они христиане, и мой долг, как христианина, помочь вам.

— Дело обстоит значительно серьезнее, — сказала Алиса.

— Разумеется, но это не сохранит вам жизнь, — ответил посол и показал в окно.

— Может быть, нам удастся остановить резню, — предположил Линкольн.

— Что? Я правильно услышал?

— Мы знаем, кто спланировал это. Если нам удастся разоблачить их, мы сможем спасти по крайней мере армян, проживающих в Стамбуле, — пояснил Линкольн.

— Вы уверены в этом?

— Да, господин посол.

— Что я могу для вас сделать?

80

— Посмотри на эту дверь, она ведет прямо внутрь мечети. Ты будешь прятаться здесь до начала пятничной молитвы. Когда услышишь первые слова молитвы, поднимешься, осторожно приблизишься к султану и выстрелишь. Ты понял, что я тебе сказал? — спросил аль-Мундир.

Геркулес утвердительно кивнул головой. На его ничего не выражавшем лице не отразилось ни одной эмоции. Безвольно опущенные руки и полное отсутствие жизненных сил свидетельствовали о полном подчинении новому хозяину.

— Выпей вот это, — сказал араб, протягивая ему бутылочку.

Геркулес залпом выпил содержимое и вернул алебастровую бутылочку хозяину.

— Потом ты выстрелишь в голову, понял?

— Да, — безразлично ответил Геркулес.