Суд и ошибка. Осторожно: яд! (сборник) - Энтони Беркли

– Такие вопросы решает начальник тюрьмы, – объяснил врач. – Не возражаете подождать, пока я с ним посоветуюсь?

– Да ради Бога, – великодушно разрешил мистер Тодхантер.

Врач упорхнул.

Мистер Тодхантер торжествующе глянул на своих надзирателей.

– Видали? Вы у меня все будете на коротком поводке! – посулил он.

Фокса, похоже, слегка шокировало намерение посадить служащих королевской тюрьмы на поводок, да еще на короткий, но Бёрчман только расхохотался.

– Это уж точно! Нам велели оберегать вас. Ну и хитрец же вы! Факт!

– Два факта, – педантично поправил мистер Тодхантер.

Комендант вошел в камеру, недовольно хмурясь.

– Выполнить вашу просьбу возможным не представляется. Правила предписывают содержать вас отдельно от других заключенных. Им запрещено видеть вас даже мельком.

– Бог ты мой, да я чувствую себя прямо неприкасаемым, парией! Хорошо, комендант, а не могли бы мы побеседовать с вами с глазу на глаз?

Комендант подал знак надзирателям, и те покинули камеру.

– А вы, доктор, останьтесь, – скомандовал мистер Тодхантер, и врач подчинился.

Мистер Тодхантер осторожно поднялся с кровати – длинный, жилистый, в бледно-розовой пижаме – и взялся руками за край стола.

– Я решил не ставить вас в неловкое положение перед подчиненными, – серьезно пояснил он, обращаясь к коменданту. – А теперь посмотрите: я держусь за край стола. Если вы не выполните мою просьбу, я этот стол подниму. Для меня он слишком тяжел, и я мертвым рухну к вашим ногам. Не верите – спросите врача.

Комендант в тревоге перевел глаза на коллегу.

– Вынужден признать, что так оно и есть, – подтвердил врач. – Рухнет.

Комендант подергал себя за ус.

– Послушайте, Тодхантер, будьте благоразумны.

– Не желаю, – отозвался мистер Тодхантер бунтарским тоном и слегка приподнял стол.

– Подождите! – взмолился комендант. – Послушайте, я не вправе принимать такие решения на свою ответственность. Это серьезное нарушение тюремной дисциплины… да подождите же! Вы позволите мне испросить разрешения у министерства внутренних дел?

– Ну конечно, – любезно отозвался мистер Тодхантер.

Комендант перевел дух.

– Побудьте здесь, доктор, а я пойду позвоню. – И он вышел из камеры.

Врач и мистер Тодхантер с усмешкой переглянулись.

– Может, приляжете, пока мы ждем? – предложил врач.

– Нет, спасибо, – отказался мистер Тодхантер. – Я лучше посижу. – И он осторожно присел на удобный стул у камина и принялся разминать колени.

Врач закурил. Его дело было маленькое, а какая угодно брешь в рутине – все развлечение.

Комендант вернулся только через двадцать минут, и по выражению его лица мистер Тодхантер сразу понял: дело неладно.

– Сожалею, Тодхантер, – сухо произнес комендант, – но министерство отказалось пойти вам навстречу. А с другой стороны, они там не видят необходимости в постельном режиме. Вам разрешено вставать и совершать прогулки в обычное время и в отведенном месте.

– Но… – начал было мистер Тодхантер.

– Больше сказать мне вам нечего, – перебил его комендант.

7

Мистер Тодхантер разозлился до крайности.

Его обвели вокруг пальца, он это видел. В министерстве сидели не дураки. Казнить его там никто даже не собирался. Напротив, они были бы признательны, если бы мистер Тодхантер любезно взял да и уморил себя сам. Тогда перед ними открывалась возможность поступить с Палмером как заблагорассудится, но пока камнем висела на руках предстоящая казнь мистера Тодхантера.

– Черт бы их всех побрал! – сдерживая гнев, произнес он и снова забрался под одеяло. – Я все равно добьюсь, чтобы меня казнили!

8

Причина всех бед заключалась в том, что власти по-прежнему считали: преступник – Палмер.

Напрасно мистер Тодхантер протестовал, напрасно он клялся-божился, что Палмер неповинен. Капеллан позволил ему поклясться на Евангелии и поверил ему. И доктор поверил. Даже комендант и тот поверил. Но от бюрократов из министерства отскакивало, как от стены. Даже ропот общественности их не задел. Палмер оставался в тюрьме, а министерство выступило с заявлением.

«Самым тщательным образом изучив обстоятельства дела, – говорилось в нем, – министр внутренних дел рекомендует его величеству отсрочить исполнение смертного приговора, вынесенного Винсенту Палмеру. Министр рассматривает целесообразность замены этого приговора пожизненным заключением, ибо, хотя присяжные вынесли вердикт, согласно которому не Палмер стрелял из револьвера в Этель Мэй Бинс с намерением убить ее, данный вердикт не исключает участия Палмера в этом преступлении. Решение министра по делу Палмера будет объявлено в надлежащий срок».

Это заявление ввергло в цинический гнев даже «Тайм».

«Надо полагать, замена казни пожизненным заключением призвана удовлетворить всех: и тех, кто верит в виновность Палмера, и тех, кто считает, что Палмер не участвовал в преступлении. Можем заверить министра: такое решение не удовлетворит никого. Более того, оно противоречит всем канонам британского правосудия. Палмер не должен сидеть в тюрьме только потому, что министр внутренних дел убежден в его виновности, которая так и не была надлежащим образом доказана».

И снова клич «Тайм» подхватила вся пресса. «Ньюс кроникл» даже посвятила этой теме передовицу, в которой ни разу не упомянула ни Абиссинию, ни Испанию, ни безработных.

Но министерство внутренних дел, однако, пропустило это все мимо ушей.

А мистер Тодхантер решительно оставался в постели и старался не закипать.

9

Волнение народных масс, как обычно, доставило немало хлопот почте его величества. Настоящая лавина писем, иногда до нескольких тысяч в день, обрушилась на тюрьму, но мистер Тодхантер не вскрыл ни единого. Присылали ему не только письма, но и диетические продукты, патентованные лекарства, Библии, заводные игрушки и бог еще знает что; однако, согласно тюремным установлениям, на счастье мистера Тодхантера, эти знаки внимания до него не доходили.

Посетителей мистер Тодхантер принимал с большим разбором. С Фарроуэем видеться отказался, уделил по нескольку минут миссис Фарроуэй и миссис Палмер, пару раз посовещался с мистером Бенсоном по поводу своего завещания, куда внес несколько новых пунктов, и впредь попросил пускать к нему только сэра Эрнеста, мистера Читтервика и мистера Фуллера. Этим троим было позволено навещать его в камере, где они сидели на дальнем конце стола между двумя чинными надзирателями и беседовали с мистером Тодхантером, который лежал в постели.

С ними он обсуждал, целесообразно ли подавать прошение о помиловании в надежде, что это даст возможность продлить общественную кампанию в защиту Палмера, которая со временем может увенчаться успехом; однако власти были настроены так непримиримо, что имелись серьезные опасения, что апелляция повлечет за собой пересмотр вынесенного мистеру Тодхантеру приговора как недостаточно подкрепленного доказательствами, – и мистер Тодхантер пришел к выводу, что лучше не рисковать.

До дня казни оставалось две недели.

Мистер Тодхантер отнюдь не горел желанием, чтобы его казнили, но он терпеть не мог бросать дело, сделанное наполовину, не говоря уж о том, что казнь его оставалась вернейшим стимулом к освобождению Палмера, какие бы там заявления ни издавало министерство внутренних дел.

– Вот как оно будет, – прогнозировал сэр Эрнест. – Едва упадет занавес, публика поднимет такой вой, что правительство просто рухнет, если оставит Палмера за решеткой. Это ясно как день. Уже сейчас в парламенте нет большинства за то, чтобы держать Палмера в заключении, и они это знают. Его выпустят непременно – это просто вопрос времени.

– Дьявол! – с досадой проговорил мистер Тодхантер. – Как бы я хотел, чтобы этот бедолага смог по-настоящему доказать свою невиновность!

Однако все доказательства были уже смотрены-пересмотрены вдоль и поперек, и среди них ни единого, которое подтверждало бы заявление Палмера, что он покинул сад мисс Норвуд до того, как прозвучал роковой выстрел.

– А тот пустой ялик! – кипятился сэр Эрнест. – Кто-то знает тайну, я в этом уверен. Кто-то был в ту ночь в саду одновременно с вами, Тодхантер.

– Мне нечего вам ответить, – беспомощно отозвался мистер Тодхантер, и это была чистая правда.

– Читтервик еще ковыряется в этом деле, – мрачно сообщил сэр Эрнест, – но толку пока никакого.

Ходатайствовать о свидании с Палмером мистер Тодхантер не стал, не находя в этом смысла. Мистер Читтервик виделся с ним, и сэр Эрнест тоже, и если уж им не удалось вытянуть из Палмера что-то новое, то и никто не сможет.

С огромной неохотой мистер Тодхантер согласился принять еще одного визитера, точнее, визитершу.

Фелисити Фарроуэй добивалась свидания с тех самых пор, как его приговорили. Мистер Тодхантер считал эту встречу бесполезной, всерьез опасался, что Фелисити сорвется и поставит всех присутствующих в неловкое положение. Но в конце концов он согласился с ней встретиться – на том строжайшем условии, что она не произнесет ни единого слова, ей позволено будет только кивать или качать головой, но не более. Фелисити прислала ему слезливую записку, что принимает это жестокое правило.