Правила эксплуатации, или Как не выйти замуж - Марина Орлова

Зачем ты мне все это говоришь? Почему сейчас? — с возрастающим чувством какой-то обреченности, потребовала ответа.

— Потому что уже поздно, — улыбнулся охотник… нет, предатель и мерзкая лицемерная тварь. — Вы не успеете ничего предпринять. Скоро сюда явится маг, а из защитников у тебя только твой дворовой песик, деревенский дурак, который лишь о себе и своих близких думает, да домовиха, от которой толк лишь в качестве мышеловки.

— Демон еще не умер, — попыталась я возразить.

— Еще нет, но скоро я это исправлю. Пентаграмма иссушит его. Я не учел его происхождение, потому сейчас заклинание просто не позволит ему очнуться. Но после моей правки у него не останется шансов.

— Зачем? — сипло, почти полностью пропавшим голосом всхлипнула я.

— Потому что хочу тебе помочь, — с видом, словно поясняет очевидные вещи, заметил Ждан. — Я добро помню, а тебе — жизнью обязан. И, повторюсь, от слов отказываться не буду и готов жениться. Я вступлюсь за тебя, и тебе сохранят жизнь. Энергии демона будет вполне достаточно, пока мы не найдем новую ведьму. А ты… Ты родишь мне дочерей, и мы воспитаем новое поколение черных ведьм.

— Ты, должно быть, бредишь! — прошипела я.

— Посмотри на это с другой стороны, — миролюбиво предложил Ждан. — Каждый год ты вынуждена вызывать демонов ради какой-то мелочной работы, потому что неблагодарные деревенские гнушаются твоего общества, несмотря на то, что имеют наглость пользоваться твоей добротой. Задумайся, ведь, когда я приехал, мне в первую очередь указали на тебя, как на источник неприятностей. На тебя, — добавил он выразительно, отчего стало горестно, потому что… потому что перекликалось с тем, что мне так упорно внушал даже сам Володька. — Я же предлагаю большее: защиту, заботу, силу и возможности получить все, чего пожелаешь.

— Но какой ценой? — мрачно уточнила я.

— Цена есть у всего. Но то, что я предлагаю тебе — стоит любой стоимости, — добавил тот, а после протянул мне руку. — Просто дай руку, Дарина. Этого будет достаточно, и тебе больше ничего и никогда не будет угрожать. У нас достаточно могущества, чтобы противостоять даже всем охотникам вместе взятым!

— Складно вещаешь, — спокойно заметила я, смотря на раскрытую ладонь. — Но ты действительно думаешь, что я желаю всего, что ты обещаешь? — прищурилась я с иронией, наблюдая, как раскрытая ладонь сжимается в кулак, а на лице охотника отображается мрачное смирение. — У тебя в руках семь подтверждений того, что я не воспользовалась шансом обрести это могущество.

— В сделке с Мраком на кону твоя душа. Я же предлагаю душу сохранить. Даже больше! Ты больше не будешь привязанной к одному месту и станешь свободной! Отправишься туда, куда сама пожелаешь! — вновь стал обступать меня мужчина, но в этот раз в каждом движении просто оглушающее чувствовалась опасность и угроза. Остановился он напротив окна, занимая точку, которая закрывала мне отход, как через дверь, так и через окно.

— Позволить душе почернеть — равноценно ее потери, — не согласилась я, покачав головой и чувствуя твердую уверенность, как никогда прежде. Было даже не страшно. Хотя, вру. До чертиков страшно. Но не так, как реальность, где я соглашаюсь на условия этого… этого…

— Как пожелаешь, — вздохнул Ждан печально. — Для начала я закончу с демоном. А после займусь тобой, — пообещал охотник, скривив губы в неприятной улыбке.

— Ты этого не сделаешь! — сорвавшимся голосом сказала я, но в отличие от голоса, стояла твердо, замахнувшись лопатой, в готовности забить его, точно кривой гвоздь в крышку гроба моего душевного здоровья.

— И кто же мне помешает? — издевательски захихикал мужчина, не замечая того, что творится за спиной. — Ты? Не смеши.

— Эй, жвачка для гулей, — донеслось до Ждана, заставив того обернуться. Дальше послышался свист, удар, даже звон, словно в жестяное ведерко гальку высыпали, и гул.

Никогда я еще с таким удовольствием не смотрела, как по чьей-то физиономии плашмя проходятся лопатой. Но на этот раз — штыковой. Потому охотнику еще повезло, что плошмя.

Ждан схватился за лицо, но через пальцы все равно высыпалось несколько кусочков прежде белых и здоровых зубов.

— Неплохо для деревенского дурачка, правда? — хмыкнул Василий и вновь замахнулся. Но в этот раз Ждан оказался расторопнее и успел остановить удар, вырвав из рук моего друга его оружие и заставив того отступать ближе к окну.

— Ах ты, червь! — угрожающе двинулся на Василия охотник.

— Хлопец, лови! — выкрикнули с печи, а после в охотника полетел глиняный горшок, который разбился прямо о лоб богатыря. Ждан зарычал, стер с лица красноватую густую пасту, а после разлепил глаза, в чем и заключалась основная ошибка. Выпучив глаза, мужчина выждал секунду, после которой раздался бешеный и болезненный рев, ужаленного в причинное место петухом… в общем, любого, кто дорожит причинным.– Ты все жаловался, что еда у нас пресновата. Специально берегла! — с веселым великодушием сообщила Липа в своем истинном обличье, пока охотник бегал из угла в угол, отчаянно вереща из-за жгучей горчичной пасты, которую я смешала с заморским красным перцем. И да, я ее берегла для особых случаев. Кто же знал, что это окажется не застолье, а рожа настырного жениха?

Подумав, решила, что так даже лучше.

Каким-то чудом Ждан нарвался на котелок вчерашней ухи. Не знаю, чем он думал, но судя по тому, с каким остервенением окунул голову в этот котелок, ему показалась данная задумка — наилучшей.

— Дай сюда, — потребовал Василий, выхватывая у меня из рук лопату. — «Демон»? Володька — действительно самый настоящий демон? Ну ты, подруга, как что-нибудь выкинешь, конечно… — укоризненно покачал друг головой, а затем от всей души влепил лопатой по котелку, в котором Ждан все еще активно отмывался.

Раздался такой гул, от которого я схватилась за уши. Но это и в сравнение не шло с тем, что доложен был испытать подлый охотник, который неловко попытался стянуть с головы гудящий котелок, оставляя на покрасневшей роже и ушах «грозного воина» ошметки морковки и пшена. Но больше умилила торчащая у него из ноздри рыбья косточка.

В отличие от меня, Василий медлить не стал, надел ему на голову очередное ведерко, из которого посыпалось пшено, а потом пинком добавил ускорения уже покачивающемуся Ждану. Липа же прыгнула тому под