Последний оракул - Джеймс Роллинс

Монк повел свою команду вперед. Земля оставалась сырой и грязной еще с четверть мили, но когда они поднялись выше уровня болота, под ногами оказалась твердая почва. Плакучие ивы уступили место высоким березам и елям. Потянулись луга, поросшие горечавкой и эдельвейсами.

После того как подъем закончился, их взорам открылась широкая панорама.

В миле от них, на нижней части склона соседней горы, раскинулся маленький городок, разделенный надвое серебристой лентой реки. Монк внимательно рассматривал его. Он выглядел пустынным и давным-давно заброшенным. По обе стороны извилистой гравийной дороги на склон взбирались бесхозные каменные и деревянные постройки. У скалистого берега узкой реки примостилась старая мельница. Ее колесо отвалилось и упало на реку, соединив ее берега и превратившись в подобие моста. Другие постройки развалились сами собой. Все это место, заросшее высокой травой, можжевельником и ельником, производило впечатление дикости и неухоженности.

— Это старый шахтерский городок,— пояснил Константин, развернув карту, чтобы уточнить их местонахождение.— Здесь никто не живет. Опасно.

— Долго нам еще добираться до шахты? — спросил Монк. Мальчик ногтем измерил расстояние по карте, а затем указал на скопище развалюх.

— После того как пройдем город, еще полмили. Тут недалеко. Константин перевел взгляд вправо, и на его лице появилось кислое

выражение. Объяснять что-либо не было смысла. Там, наполовину скрытая выступом горы, до самого горизонта тянулась черно-зеленая поверхность воды.

Озеро Карачай.

Монк взглянул на свой значок. Тот по-прежнему светился красным цветом. Но, чтобы добраться до города, им придется идти прямо в сторону озера, углубляясь в этот радиоактивный ад.

— Насколько там горячо? — спросил он, имея в виду уровень радиации, и кивком указал в сторону города.

Константин свернул карту и встал.

— По крайней мере, устраивать пикник здесь не стоит.

Монк оценил попытку мальчика пошутить, хотя ни один из них не засмеялся. И все же Монк обнял Константина за плечи и ободряюще прижал к себе, в ответ на что получил слабую улыбку. Редкое зрелище.

Они пошли вперед. Петр и Киска последовали за ними. Марта замыкала процессию.

Они проделали очень большой путь. Обратной дороги не было.

Борсаков видел, как на расстоянии в полмили объект его преследования, его «дичь» исчезает за горной грядой. Беззвучно проклиная мужчину, который вел детей, он встал на колени возле плота беглецов и сдернул с плеча винтовку. Перед тем как использовать оружие, его было необходимо почистить. Ему пришлось долго плыть, а затем пробираться по болотам, в результате чего теперь винтовка забилась грязью и отсырела. Он разобрал ее и внимательно изучил каждую часть: ствол, затворный механизм, магазин. После этого он тщательно протер и высушил все части. Удовлетворенный проделанной работой, он вновь собрал оружие. Привычная, монотонная работа вернула ему спокойствие и решимость.

Закончив с этим, он встал и закинул винтовку на плечо.

Лишившись рации, Борсаков оказался предоставлен сам себе — единственный выживший в катастрофе аэролодки. У водителя пропеллером оторвало руку, одному из солдат корпус перевернувшейся лодки размозжил голову, второго он нашел плавающим в воде вниз лицом.

Уцелел один лишь Борсаков, хотя пострадал и он. На икре ноги у него зияла глубокая, почти до кости, и длинная рана. Он перевязал ее, разорвав на ленты рубашку одного из погибших солдат. Чтобы не потерять ногу в результате заражения крови — а в грязной воде в рану наверняка попала инфекция,— ему понадобится серьезная медицинская помощь, причем как можно быстрее.

Но сначала — дело.

Провал был неприемлем.

Припадая на раненую ногу, Борсаков отправился в погоню.

16

7 сентября, 8 часов 11 минут

Припять, Украина

— Просыпайтесь! Грей услышал прозвучавшее слово, но его сознанию понадобилось

еще несколько секунд, чтобы осознать его смысл. Хлесткая пощечина обожгла его кожу и помогла прийти в себя. Его голову заполнил свет, который тут же угас, уступив место каким-то расплывчатым образам.

Над Греем склонился Лука и тряс его за плечи.

Кашляя, Грей оттолкнул цыгана, приподнялся на локте и огляделся. Он находился в камере с голым цементным полом, стенами, с которых сыпалась краска, и красной от ржавчины дверью. Свет поступал через единственное зарешеченное оконце, расположенное почти под самым потолком. Под окном на тощей подстилке сидел Ковальски и, свесив голову между колен, стонал от накатывающей волнами тошноты.

Грей сделал глубокий вдох, расслабил тело и попытался вспомнить все, что с ними произошло. Он помнил, как они, превозмогая усталость, выбирались из каньона под дулами направленных на них автоматов, недолгий полет на вертолете, а потом — транспортный самолет на мокрой от дождя взлетно-посадочной полосе. Он пощупал синяк на шее. Как только они поднялись на борт самолета, их накачали наркотиками.

Грей не имел ни малейшего представления о том, куда их перевезли,

— Элизабет... Розауро...— хрипло позвал он.

Лука покачал головой. Он тяжело сполз по стене и уселся на пол.

— Я не знаю, где они. Может быть, в другой камере.

— А где мы находимся, ты тоже не представляешь? Лука развел руками. Ковальски застонал.

Грей встал на ноги, подождал, пока мир перестанет вращаться перед его глазами, и шагнул к окну. Однако оно располагалось слишком высоко, чтобы он мог добраться до него самостоятельно.

Ковальски поднял голову, увидел, где стоит Грей, и простонал:

— Пирс, вы, должно быть, шутите!

— Вставай,— приказал Грей.— Помоги мне.

Держась за живот, Ковальски все же поднялся на ноги. Он вновь сплел пальцы в импровизированное стремя.

— За кого вы меня принимаете? За свою персональную стремянку?

— Стремянки гораздо меньше жалуются.

Грей встал на сложенные руки Ковальски, ухватился за нижний край окна и с помощью великана подтянулся. Перед ним предстал весьма странный пейзаж. Снаружи раскинулся город, наполовину заросший лесом. Он выглядел заброшенным и пустым. Крыши домов либо заросли мхом, либо провалились, окна скалились острыми кусками разбитых стекол, на пожарных лестницах висели сосульки ржавчины, а из трещин в асфальте росли трава и кусты. На противоположной стороне улицы стоял выцветший рекламный щит, зазывавший неизвестно кого на какой-то то ли праздник, то ли ярмарку. На нем было изображено чертово колесо и другие аттракционы, к которым направлялась здоровая и счастливая семья.

Вдалеке Грей увидел то самое чертово колесо, что было нарисовано на щите. Оно сиротливо торчало на фоне блеклого неба. Одинокий осколок былого благополучия. При виде этой картины Грей почувствовал, как тело налилось свинцом. Он понял, где находится. Заброшенный парк развлечений давно стал символом этого города.

— Чернобыль,— пробормотал он и спрыгнул на пол. Но зачем их сюда привезли?

Грей вспомнил отчет патологоанатома о вскрытии тела доктора Полка. Радиационные характеристики указывали на то, что ученый получил смертельную дозу именно здесь.

Что, черт возьми, происходит?

В течение следующих минут Грей осматривал камеру и опробовал дверь на прочность. Хоть и ржавая, она оставалась вполне надежной. Различались приглушенные звуки снаружи: шарканье ног, покашливание. Вероятнее всего, охранник. Должно быть, он услышал в камере голоса и сообщил об этом своему начальству, поскольку очень скоро за дверью послышался топот ботинок.

Пришедших было слишком много, чтобы попытаться напасть на них.

Грей отступил назад, поняв, что дверь открывают. В камеру ворвались солдаты в черно-серых униформах и с пистолетами на изготовку. Следом за ними в дверном проеме появился высокий мужчина. Он был чем-то похож на отца семейства с рекламного щита. Правда, его лицо состояло из одних только острых углов и выступов, а подстриженная бородка не скрывала волевой подбородок. Он был прекрасно сложен, и это выгодно подчеркивала одежда: темно-стний костюм и красный шелковый галстук. Ниже...

— Классная обувка,— заметил Ковальски.

Мужчина опустил глаза на свои начищенные до блеска полуботинки и нахмурился, недовольный тем,что кто-то взял на себя смелость комментировать его наряд.

— Но ведь действительно классная,— почти оправдываясь, проговорил Ковальски.

Взгляд незнакомца переместился на Грея.

— Доброе утро, коммандер Пирс. Если вы ссблаговолите пройти со мной, мы сможем обсудить кое какие дела. У нас мало времени.

Грей вспомнил, где находится.

— Только после того, как вь: скажете мне, где находятся две женщины, которые...

Его перебил небрежный взмах рукой.