Искушение. Мой непокорный пленник - Виктория Виноградова

в нерешительности. Проход был слишком узким, чтобы пытаться пролезть внутрь дома. Не говоря уже о том, что любое неверное движение — и стена, которая сейчас лежала под углом, могла упасть плашмя, вызвав дальнейшее обрушение. Радовало лишь то, что из-за завала пожар внутри дома погас.

— Ты можешь ползти на голос? — прокричала Ликея внутрь проема.

— Я попробую… — голос Милении был слаб, она то и дело заходилась от кашля.

Мы долго стояли, прислушиваясь к каждому шороху. Миления с тяжелыми стонами ползла по коридору, а мы подсвечивали ей путь принесенным факелом. Бледная, испачканная побелкой и сажей, она доползла до проема, а дальше мужчины вытянули ее за руки на поверхность.

— Ох… жива, — Ликея обняла подругу.

— А что с Маркусом? — я чувствовала, как у меня трясутся ноги.

— Я не знаю… нас завалило камнями. Я их звала, но они… мне кажется, они мертвы.

Ноги подкосились.

Я осела на пол, точно мешок с овощами. Сидела, глядя перед собой в одну точку.

Меня всю трясло. Слез уже не было. Горло пересохло. Очень хотелось пить.

— Есть еще вино?

— Пойдем, не сиди на земле, — Ликея приподняла меня.

— Маркус! Маркууууус! — я бросилась к проему, просунув в него голову. — Дайте факел!

— Это бесполезно, — где-то на заднем фоне сознания промелькнуло, что голос у Ликеи усталый и раздраженный.

— Факел! — очевидно, я рявкнула с такой злостью, что напугала всех. Один из рабов протянул мне палку с зажженным пламенем.

Протиснула огонь внутрь проема, пытаясь всмотреться в пространство.

— В какой стороне вы находились? — спросила я у Милении.

— Там, — она указала в правую часть коридора.

— Пойдем, — Ликея пыталась увести меня.

— Нет! Там мой Маркус!

— Он мертв! Все. Смирись.

Но я уже лезла в проем.

— Фелисия!

Нет-нет-нет. Надо было спускаться внутрь. Я понимала, что ни один из рабов туда не согласится полезть. И если я не проберусь внутрь дома, то все разойдутся. Ликея дождалась спасения подруги и на двух оставшихся под завалами рабов ей наплевать. Она поедет домой, а вместе с ней и ее слуги. И тогда Маркус останется погибать под завалами.

Я не хотела верить, что он умер. И слабо понимала, что делаю. У меня в голове стучала лишь одна мысль — если я сейчас не залезу в проем, то все разойдутся и тогда Маркус точно погибнет. А так, меня будут ждать. Пока я внутри дома, Ликея и слуги останутся у прохода.

Меня пытались удержать, мне кричали, что я сумасшедшая. Что если я там застряну — меня никто не станет спасать. Бесполезно. Я не собиралась их слушать. Протиснулась через узкий проем, оказавшись в коридоре.

— Светите мне! — крикнула рабам, оставшимся снаружи.

Пламя озарило стену, упавшую на колонны и накрывшую коридор неподъемным навесом. Повсюду валялись камни. Было тяжело дышать из-за гари. Приходилось двигаться вперед, пригнувшись к земле, потому как выпрямиться в полный рост было невозможно. Страх пульсирующей жилкой бился в висках, но я не замечала его. Мысль, что если я ничего не сделаю, то Маркус умрет, заставляла идти вперед, не думая о собственной безопасности.

Я дошла до конца коридора, куда уже не дотягивался свет от факелов. Здесь еще сильнее пахло гарью.

— Маркус, — позвала я и закашлялась. Пыль, смешанная с дымом, попала в горло. — Марк… — вновь кашель.

— Вернись назад! Ты там погибнешь! — кричала в проем Ликея.

Мне приходилось буквально на ощупь продвигаться вперед. Сваленные колонны, вазы, постаменты, разбитые статуи — все лежало грудами. Дальше мне вход перегородила еще одна упавшая стена. Миления не смогла бы проползти через нее. Значит надо искать Маркуса где-то здесь.

Я щупала, щупала и щупала, двигаясь от одной стены до другой. Но натыкалась лишь на обломки.

— Маркус!

Дышать становилось все труднее. Чувствовала, что голова начинает кружиться. С каждым шагом накатывала слабость. Хотелось лечь прямо тут на полу и не двигаться.

Из-под дальнего завала донесся чуть слышный стон.

Из последних сил поползла на звук. Тяжелые камни. Мне пришлось их оттаскивать. Сил почти не осталось. Руки истерлись в кровь, а я продолжала перебирать обломки стен и колонн, в попытках добраться до мужчины, лежавшего под завалом. Им оказался Юлис — раб Милении.

Последние камни он скинул сам.

— Где Маркус? — я вцепилась в него как обезумевшая.

— Мы были рядом, когда нас придавило стеной.

— Помочь можешь?

Юлис едва был способен самостоятельно приподняться. Его левая рука болталась безвольной тряпкой, но он принялся вместе со мной отодвигать камни. Мы оба задыхались от кашля. В глазах темнело. Не знаю, как долго мы провели времени под завалами, когда я заметила ногу Маркуса.

Из последних сил в каком-то неистовстве я раскидывала камни, расчищая путь к моему мужчине. Он лежал без сознания, и я не могла понять — жив он или мертв. По виску текла кровь, все тело было в ссадинах.

— Кажется, он еще дышит, — подбодрил меня Юлис.

Я почувствовала, что теряю сознание, но упрямо продолжила откапывать моего Маркуса. Держалась из последних сил. Перед глазами все чернело, перед глазами плыли круги, воздуха не хватало. Но мы вытащили арамерца из-под обломков и поволокли к проему.

— Сюда, сюда, — Миления светила нам факелом.

Тащить было тяжело. Мы волокли мужчину. Обломки мешали. Воздуха не хватало. Пот лил градом, щипая глаза.

Какой же он тяжелый.

До выхода оставалось совсем немного. Я даже успела вдохнуть глоток свежего воздуха, когда поняла, что больше не могу сопротивляться и упала без сознания.

Очнулась уже лежащая на земле. Ликея била меня по щекам, приводя в чувство.

— Ты ненормальная! — в ее голосе смешались злоба и испуг.

— Где Маркус? — я вскочила.

— Да тут он. Рядом. Живой.

Мой мужчина лежал на расстеленном на земле плаще с закрытыми глазами. Бледный, грязный, кровь смешивалась с копотью и побелкой.

Я прижалась к его груди: сердце чуть слышно билось.

Ликея выделила двух рабов, чтобы они помогли мне донести Маркуса до дома. Сама она сдержанно попрощалась. В отличие от Милении, которая горячо благодарила за то, что мы не бросили ее в доме, и отдельно меня — за то, что спасла Юлиса. Она сказала, что пришлет с утра ко мне домой личного лекаря и предлагала обращаться к ней за помощью в любое время.

Когда мы добрались до дома, небо начало окрашиваться утренним заревом. Я с тревогой всматривалась в очертания моего жилища, пытаясь определить урон от землетрясения. Внешне признаков разрушения не было заметно. У меня немного отлегло от сердца.

По счастью, внутри тоже никто не пострадал. Домочадцы были напуганы,