Золотой ключ. Том 2 - Дженнифер Роберсон

Тасия встала и заходила взад и вперед по разбитой каменной дорожке, ломая руки.

— Если я приму твою сторону, Карло никогда мне этого не простит!

— Возможно, — рассмеялся Веррадио. — Но вы только подумайте, какое это благо для вас и вашей семьи — встать на сторону санктии!

Карло позволил своему среднему сыну сделаться послушником. У него не было выбора, но он сумел сделать хорошую мину при плохой игре. Другие сыновья до'Альва, Сандор и Диего, притворялись мрачными, покидая монастырь, но в глубине души оба разделяли триумф брата и радовались его избавлению. Тасия ехала молча, не поднимая глаз, чтобы не показать переполнявшую ее ярость. Рафейо, которому мать объяснила, что произошло, добавил имена Карло и Веррадио в список тех, с кем он разделается, как только станет Верховным иллюстратором. Арриго считал весь эпизод нелепым и даже смешным, однако из уважения к чувствам остальных держал свое мнение при себе. Но они потеряли на этом целых четыре дня, а Арриго не терпелось поскорее приехать в Корассон и заставить Мечеллу, Коссимио, Гизеллу и всех остальных принять Тасию как полноправного члена семьи. Так, как это произошло много лет назад с Лиссиной.

В одном дне пути от Корассона их встретил курьер с сообщением, что вся семья в трауре. Только вчера Мечелла получила известие о смерти своего отца. Арриго с небольшим эскортом тотчас же ускакал по направлению к поместью, Карло и Тасия должны были самостоятельно решать, хотят ли они вторгаться к людям, у которых такое горе. Арриго, разумеется, ничего им не сказал, но было ясно, что на этот раз графиня до'Альва не сможет насладиться унижением Мечеллы, вынужденной принимать ее в Корассоне. Арриго тоже был расстроен, что его маленькая хитрость не удалась. Если бы все шло, как он задумал, Мечелле пришлось бы принять его любовницу официально.

Тасия была в ярости. Она злилась на Веррадио, который обвел ее вокруг пальца, на Карло, который вел себя так, словно ее и не было. Но самую сильную ярость вызывал у нее король Энрей — нашел время умирать! Эйха, этот шанс она упустила, но недалеко уже то время, когда Мечелла ничего не будет значить в Тайра-Вирте. Пусть люди обожают ее сколько им угодно. Какое это имеет значение, если Арриго обожает Тасию. Она смирилась с обстоятельствами и решила использовать предстоящие несколько недель для того, чтобы вернуть себе расположение Карло. Черт бы побрал Веррадио — и короля Энрея вместе с ним!

Карло написал официальное письмо с выражением соболезнований, подписанное им и Тасией. Его должны были доставить в Корассон его старший сын, Сандор и, по настоянию Тасии, Рафейо. Ответ, адресованный одному только графу, пришел в Кастейо до'Альва далеко не сразу. Он был написан рукой Лейлы Грихальва и подписан ею же, “за Донью Мечеллу”. Это было нарочитое неуважение — граф до'Альва был важной персоной и состоял в родстве с до'Веррада. Он прекрасно понимал, кому этим обязан и почему. Вскоре Тасия вернулась в душную и жаркую столицу. Одна.

Отношения между Арриго и Мечеллой все обострялись. Когда Арриго приехал в Корассон, Мечелла отказалась его видеть Не захотела она встречаться с мужем и на следующий день.

Наконец он приказал Отонне отпереть дверь и удалиться. Та повиновалась, сощурив глаза, но сказала:

— Вот попомните потом, что я вас предупреждала. Арриго с Мечеллой остались в спальне вдвоем. Арриго сделал несколько шагов по направлению к жене, с несчастным видом примостившейся на диване. Лиссина говорила ему, что Мечелла плачет целыми днями. Судя по всему, это так и было. Мечелла подняла на него распухшие от слез глаза, ее золотые волосы были грязные и спутанные.

— Мне очень жаль твоего отца, — сказал Арриго мягко. Он любил Энрея, да и его собственный отец тоже когда-нибудь умрет. — Я разделяю твою скорбь. Он был прекрасным человеком.

— Не говори мне этих избитых фраз, — прошептала она. — Не говори мне ничего.

— Челла…

Голос Мечеллы был едва слышен, как будто горе лишило ее дыхания.

— Как ты смеешь говорить о моем отце! Ты, который обещал ему, что его дочь будет с тобой счастлива!

— Мечелла, ты просто взвинчена. Я понимаю, это ужасное горе…

— Ты предал его, предал меня. Как ты только мог подумать о том, чтобы привезти сюда эту женщину?! Арриго шагнул к ней.

— Дай я обниму тебя, каррида…

— Разве мало постелей в Мейа-Суэрте? Или тебя так возбуждает идея иметь свою шлюху в моем доме, доме твоей жены? Стараясь говорить сдержанно, он ответил:

— Твоя утрата очень горька, но я не позволю тебе говорить о графине до'Альва в таком тоне.

— Позволяй или не позволяй — это не имеет никакого значения здесь, в моем доме. Убирайся!

— Не будь посмешищем, я твой муж!

— Нет.

Мечелла медленно поднялась, вцепившись дрожащими руками в измятые черные юбки. Она скривила губы в презрительной усмешке и добавила:

— Ты только человек, за которого я вышла замуж и от которого у меня дети!

— Мечелла, я приехал, чтобы посочувствовать…

— Ты приехал только потому, что не приехать значило бы показать всему свету, кто ты такой на самом деле!

Негодование вернуло Мечелле голос и силы. Она откинула волосы за спину и гневно посмотрела на мужа.

— Уезжай, Арриго. И никогда больше не возвращайся в Корассон, если, конечно, не захочешь, чтобы все увидели, как тебя не пустят на порог!

— Ты не посмеешь!

— Попробуй, и ты увидишь!

Арриго снова попытался ее успокоить.

— Ты слишком расстроена сейчас, чтобы рассуждать здраво. Я вернусь, когда ты…

— Если ты вернешься, я прикажу своим шагаррцам выкинуть тебя вон!

Арриго рассмеялся.

— Я же их капитан, Мечелла!

— А служат они мне и любят тоже меня! Он наконец-то не выдержал.

— И в эту “службу и любовь”, разумеется, входят и постельные услуги?

Она не вздрогнула и не отпрянула, она расхохоталась.

— Спасибо за совет! Да любой из них, даже спящий, подойдет мне лучше, чем ты, когда бодрствуешь!

Арриго в три огромных шага оказался около нее.

— Только дотронься до меня, и я закричу! — прошипела она. Призвав на помощь все свое самообладание, которое всегда удерживало его от того, чтобы семейный скандал стал публичным, Арриго сказал:

— Помнится, когда-то ночью ты сама просила, чтобы я обнял тебя. Так вот, Мечелла, теперь я скажу тебе честно — я скорее лягу в блевотину чумного!

— Убирайся!

— С удовольствием!

Арриго развернулся и направился к двери. Взявшись рукой за хрустальную ручку, он в последний раз оглянулся.

— Я никогда не любил тебя, Мечелла. Я женился на тебе только потому, что так приказал мой отец. Я спал с тобой, мечтая о Тасии. И когда отец умрет, а я стану герцогом Тайра-Вирте, для тебя в Палассо Веррада будет открыта только одна дверь: к сточной канаве. Дольчо нокто, Мечелла. Счастливо оставаться в Корассоне, ведь именно здесь ты и будешь жить до конца своих дней — одна!