На шипах - Алексей Александрович Нескородов

его со всех сторон. От общительного парня не осталось и следа и лишь его тень изредка появлялась трезвой на футбольном поле. Поначалу все выглядело весело. Чича шутил, играл на гитаре, собирая вокруг себя веселую компанию игроков. Но со временем он все больше прятался от друзей за бутылкой виски в каком-нибудь ночном клубе или казино.

Слава Кривоножко оставался тем же засранцем, но в дружбе с Чичей был непротив посдставить ему плечо и даже, в нарушение подписанных договоров, посещал с ним увеселительные заведения. Последняя вылазка оказалась неудачной. «Небесная кара», оставившая чудовищные гематомы, окончательно рассорила бывших друзей. Чича перестал общаться даже со мной и переехал в номер к Руфусу Занга.

«Он совсем поехал» – говорил Аршак, рассуждая о этом решении. Ведь кто, как не он, знал насколько опасно логово африканского зверя. Чича замолк не сразу. Поначалу он часто приходил подвыпивший с предложением поиграть в карты или занять денег. Многие не отказывали ему, пока долг не стал крупным. Отдавать он ничего не собирался. Да и деньги у него не задерживались. Он болел азартом и ничего не мог с собой поделать. Получая отказ в новых займах, он полностью отгородился от коллег. Стал вести затворнический образ жизни и лишь в часовне отца Тихона, казалось, находил покой.

История про Садом и Гамору произвела должное впечатление, превратив Тихона в настоящего друга и наставника, которого Чича был готов слушаться абсолютно во всем. Дружба с духовником пошла ему на пользу. За считанные недели он стал глубоко верующим человеком, абсолютно чуждым к алкоголю и азартным играм. Казалось, что он медленно выходил из ямы, в которую сам и нырнул. Но в глазах уже не было того озорного блеска, присущего душе нашей компании.

Мы с грустью наблюдали за трансформацией друга, но ничего не могли поделать. Он не слушал советов, болезненно реагировал, когда ему не давали денег и даже прощенные долги никак не делали его добрее. Раздражительный и молчаливый он обычно держался в стороне от общительной толпы.

Полный смирения, он отрастил бороду, став помощником духовника. Небрежное отношение к молитве сменилось регулярным служением в часовне. Покровительство отца Тихона защитило Чичу от тренерских репрессий, и он оставался в составе. Тем более, что влияние Тихона на тренерские решения с каждой неделей становилось только сильнее. Вероятно, замысловатые контракты с жирными зарплатами и морем условностей поставили в узду даже такого одиозного тренера, как Макар.

Если Чича удалялся от общества, то Суворов, наоборот, все активнее становился его эпицентром. Слава о молодом таланте из Челябинска успела облететь Россию. Его фамилия не сходила с уст селекционеров сильнейших клубов страны. И переход в другую команду оставался лишь вопросом времени.

Тренировка подходит к концу. Было тяжело, но мы не устали и, сидя на скамейке, с гоготом наблюдали за тем, как Макар гоняет Аршака по слякотному полю. Будучи человеком слова, Аршак исполнил обещание по проигранному со мной и Чичей спору. Несмотря на октябрьскую погоду, горячий парень из Еревана вышел на тренировку в одних трусах, ластах и водолазной маске. От шока у Макарова изо рта выпал свисток. Пегас перестал лупить подвешенный на дереве мешок и с ухмылкой смотрел за причудливым вратарем. А мы ехидно хихикали, не веря в то, что Аршак способен решиться на такое.

– Идиотина! – Выкрикнул тренер, с трудом придя в чувства. – Ты что себе позволяешь?

Аршак что-то промычал в ответ. Рот был занят дыхательной трубкой. На улице было холодно, а запланированный перфоманс явно рассчитывался на пару минут. Сделав почетный круг в центре поля, Аршак остановился. Под овации игроков он вынул трубку из рта:

– Простите тренер, я был должен. – Виновато произнес он, пытаясь стянуть ласту с правой ноги.

– Стой, придурок! – Выкрикнул Макар. – Ласты оставь, трубку заткни в пасть и шагом марш.

Я уже говорил, что прозвище «фашист» дали не тому тренеру. Уязвленный глупостями Макар заставил вратаря бегать два часа вокруг поля. И даже когда все уже закончили, Аршак продолжал хлюпать ластами по лужам, под наш неуютный смех. Весь озябший и уставший он еле переплетал ноги. Ласты заплетались и, казалось, что человек-амфибия вот-вот упадет. Громкий тренерский свисток прервал его мучения.

– А теперь ныряй! – Приказал Макар.

Аршак грохнулся в лужу. Грязные брызги разлетелись в стороны. Суббота принес халат и обернул обмякшего от пыток товарища. Мы с Суворовым отстранено наблюдали за устроенным шоу.

– Я всегда говорил, что споры глупое занятие. – Поучительно сказал он.

– Думаю, Аршак этот урок надолго усвоит. – Ответил я. – А ты чего такой радостный? Весь сияешь.

– Я как раз об этом и хотел с вами посоветоваться.

Развязав шнурки, затекшая нога получила прилив крови. Сразу стало легко и я принялся внимательно слушать то, что расскажет Андрей.

– Во-первых, большое вам спасибо, Константин. – Сказал он, пожимая мне руку. – Вы здесь для меня как отец или старший брат. Во всем помогаете и выручаете и я, правда, вам очень за это признателен. И сейчас мне кажется, что нужно двигаться дальше.

– Что ты имеешь ввиду?

– Меня пригласили в Спартак. – Прошептал он, с трудом сдерживая волнение.

Я присвистнул. Сомнений в том, что Андрея пригласят в высшую лигу у меня никогда не было. Он талантливый парень с хорошей скоростью и чувством гола. Но чтобы сразу в Спартак. Это было круто даже для моих ожиданий.

– Серьезно?

– Да. Там сейчас перетрубации. Делают ставку на молодых. Месяц назад после победы в кубке с мамой связался их скаут. А позавчера мы встретились и они хотят видеть меня в составе. Как быть?

– Это же здорово, Андрей! Так чего ты тянешь? Ты уже сообщил нашему руководству?

– Нет конечно. – Он с опаской посмотрел на Пегаса, который продолжал мутузить мешок. – Я боюсь. Я всегда мечтал о Спартаке, и приглашение туда стало настоящим шоком. Мне теперь вдвойне страшно говорить об этом. Вдруг накаркаю.

– Да ладно тебе. За спрос денег не берут. И лучше они от тебя узнают, чем от кого-то еще. Везде ценят искренность и смелость. Тем более, что на кону твоя мечта. Я думаю, что стоит попробовать. Иди.

Я подтолкнул его в сторону Пегаса. Тот продолжал маятником крутиться у мешка. Прижатые к подбородку кулаки, с обтесанными костяшками вылетали как ракеты, взрывались при каждом столкновении с целью.

Я продолжал переобуваться, искоса следя за их разговором. Не было слышно, о чем они говорили. Но Пегас выглядел радушным. Выслушав, ссутулившегося от волнения парнишку, он ущипнул его за щеку и что-то сказал в ответ. Мешок вновь затрясся