Автобиография. Записки офицера спецназа ГРУ - Игорь Стодеревский

О проведении операции они узнавали только тогда, когда она уже началась. Наш отряд или уже шёл в район проведения спецмероприятия или даже уже находился на месте.

Начальник разведки отряда ехал в г. Айбак, и ставил задачу руководству батальона цирандоя. Часто мы их поднимали часа в 4–5 утра по тревоге и вперёд на выполнение задачи.

Получалось так, что некоторые афганские офицеры не успевали прибыть в казарму, и батальон уходил без них. Наш милицейский начальник попросил меня, чтобы я заранее, с вечера предупреждал его о предстоящей операции. На что я сказал, что это невозможно, так как всё сразу будет известно душманам. Он меня заверил, что знать будут только советские офицеры.

Мы разработали две операции в разных районах и об одной сообщили заранее нашим советникам при цирондое. Стою я на дороге около нашей колоны, ждём афганцев, подъезжает Махмуд и в руках у него карта с нанесенной нашей операцией. Я понял, что случилось то, что я и ожидал, об операции знают все, включая торговцев на базаре. Вручил ему карту с другой операцией, поставил задачу и, развернув колону, мы убыли выполнять резервную задачу.

Я никогда не ставил колону головой в ту сторону, в которую собираюсь идти, противник не должен знать, куда я пойду, иначе будут мины.

Благополучно выполнив задачу, мы вернулись в лагерь без потерь. Через два дня через ХАД поступила информация, что нас, если бы мы стали выполнять первую задачу, ждало 4-и километра минированной дороги. После этого наша милиция согласилось, что лучше ничего не знать и оставаться целым.

По этому вопросу у нас была ещё одна проблема. При Саманганском ХАД-е был советник от КГБ, полковник. Он требовал, чтобы я согласовывал с ним все операции. По той же причине, я отказался это делать. Куда он только на меня не писал. Обосновывал это тем, что он ведёт переговоры с бандами, а мы их бьём и мешаем ему, работать. И то, что у него в бандах есть свои люди, а мы можем и их зацепить. На это я отвечал то, что если я буду давать ему информацию, куда я иду, то цеплять уже будут моих солдат, а они мне дороже, чем какие-то виртуальные информаторы. В штабе Армии меня поддержали, но врага я себе нажил.

Где-то в это же время, к нам из Ташкента, приехала комиссия, в составе двух полковников, медиков. Они приехали разбираться, на каком основании в отряде делаются полосовые операции. Такие операции делаются только в медсанбате дивизии. Но когда они посмотрели нашу медицинскую базу, и увидели, какой у нас штат врачей, были приятно удивлены. Они считали, что мы обыкновенный мотострелковый батальон. А у нас по штату были: старший врач-хирург, врач-анестезиолог и всё необходимое оборудование. Не было только операционной сестры. Сколько я не пытался её выбить, ни чего не вышло, по штату не положено. Вот ещё один вопрос к тем, кто делал штат. Наши медики подготовили себе двух солдат, и те помогали им при проведении операций.

В одном из вагончиков мы оборудовали реанимационную палату. И как я уже писал, один из тягачей МТЛБ был переоборудован для проведения операций прямо на поле боя.

Хирургом был старший лейтенант Бегишев Э.Ф., безусловно одаренный человек, скольких он солдат спас. А вот сам не уцелел, погиб на одной из операций летом 1983 года, при подрыве МТЛБ. Это была его последняя операция перед отъездом в Союз. Он поехал показать сменщику, как надо работать в полевых условиях. Они погибли оба, один на своей последней операции, другой на первой.

У Бегишева был роман с продавщицей нашего магазина, фамилию, к сожалению, не помню, звали Ирой, и была она родом из Крыма. Намерения у них видимо были серьёзные, так как она поехала домой рожать. Родители Бегишева наверно и не знают, что где-то растёт их внук или внучка.

Медики отряда: первый сверху, начальник медицинского пункта ст. лейтенант Дубровко А.П., второй старший хирург ст. лейтенант Бегишев Э. Ф.

Перед отъездом, этой медицинской комиссии, сели пообедали, и полковники решили посмотреть, что собой представляет спецназ. Попросили меня показать, как мы умеем стрелять. Я сказал, что, так как все офицеры боевых подразделений заняты, своё мастерство продемонстрирует начфин лейтенант Евгений Большаков.

Справа, начфин лейтенант Евгений Большаков. Слева, начальник инженерной службы отряда, старший лейтенант Василегин

Наши гости, конечно же, не знали, что он кандидат в мастера спорта по стендовой стрельбе. Один из полковников бросил вверх свою фуражку, и Женя из автомата, с первого же выстрела, пробил ей тулию. Надо было видеть этого полковника, вата из фуражки торчала в разные стороны. Он сокрушался, как же теперь поедет в Ташкент, помочь я ему ни чем не мог, у них фуражки были с чётным околышем. Не черта спецназ проверять.

Этой же осенью, у меня, был неприятный инцидент с политработниками.

В армии всегда были несколько антагонистические отношения между политработниками и остальным офицерским корпусом. В звене до полка включительно они были очень редки, и те и другие делали одно дело. А вот когда в ход боевой подготовки и в процесс воспитания вмешивались политработники более высокого ранга, управляющие исключительно письменными столами, возникали проблемы. Я считаю, что эти проблемы, как правило, инициировались самим политаппаратом.

Два моих однокашника по Академии им. М.В. Фрунзе, рассказывали, как идёт воспитание курсантов в Новосибирском политическом училище, они оба служили там преподавателями, один на кафедре тактики, другой на кафедре огневой подготовки. Так вот курсантам в открытую говорили, что чуть ли ни основной задачей замполита является смотреть за тем, чтобы командир ничего не натворил. То есть контролировать своего непосредственного начальника, что есть подрыв самой сути Армии, нарушение субординаций.

По сути, в Армии была создана каста, представителей которой, трогать не моги. В штабах военных округов было два управления кадров, одно из которых занималось чисто политработниками. И если, у политработника, человеческие качества имели место быть, а таких, слава богу, было подавляющее большинство, то всё нормально, но если он по сути своей — дерьмо, то это проблема для всего коллектива подразделения или части.

Я помню, когда ещё служил в Чирчике командиром отряда, в начале осени, как всегда, прибыла группа молодых офицеров, выпускников военных училищ. Несколько человек были направлены в мой отряд, среди них были два замполита рот. Я уже говорил о том, что становление офицера идёт минимум год, у некоторых чуть больше, а другие всю жизнь носят форму, так и не став офицерами. Так вот, я не помню, как занимался становлением командиров групп, много времени прошло, но хорошо помню этих двух замполитов.

Первые полгода, после прибытия молодых офицеров, я никогда не накладывал на них дисциплинарных взысканий, даже за значительные просчёты и нарушения. Молодые, много не понимают, нельзя их сразу по затылку, нужно дружеское участие. Но если за полгода, ты так ничего и не понял, берегись, будешь получать на всю катушку.

Так вышло и с этими лейтенантами. Первое взыскание, один из них, получил на 23 февраля, когда вечером, проверяя порядок в отряде, я обнаружил, что от него пахнет спиртным, на праздники ответственные в ротах всегда были замполиты. На моё требование объяснить такое безобразие, он удивлёно сказал, что ведь сегодня праздник.

Уже месяца через два у них у обоих было по 6–8 взысканий, и все за личную недисциплинированность. За не исполнительность, за не распорядительность.

Прихожу я в строевую часть, записать в служебную карточку очередное взыскание. А мне говорят, что их служебные карточки забрал начальник политотдела. Иду к нему, говорит, что забрал карточки, так как я объявил уже очень много взысканий. На, что я ему сказал, что устава не нарушал, все взыскания обоснованы и в пределах моих дисциплинарных прав. Или он отдаёт мне карточки, или я пишу рапорт командиру бригады с просьбой о переводе этих лейтенантов в политотдел, пусть их там и воспитывают. Карточки мне вернули, но, и так не простые отношения с начальником политотдела, ухудшились.

Я считал и считаю, что в Армии не должно быть каких-то специальных офицеров воспитателей. Командир он и есть воспитатель. Другое дело, что в каждой роте должна быть должность заместителя командира роты, который будет выполнять и ту работу, которую делали замполиты. И назначаться он должен из командиров взводов, тогда не будет не антагонизма, не той чехарды с должностями, которая была. Когда замполит приходит в роту, совсем зелёный, и уже начальник для трёх командиров взводов прослуживших по 2–3 года. А затем, прослужив год-полтора, становится замполитом батальона и начальником своему вчерашнему командиру роты. И такая чехарда до самых верхних эшелонов армейской власти.