Автобиография. Записки офицера спецназа ГРУ - Игорь Стодеревский

Кроме того, внутренний наряд, дневальные по роте, у нас в отряде, летом, несли службу в шортах и рубашках с коротким рукавом, но обязательно в касках. Это была вынужденная мера. Спецназ презирал каски и по снабжению они нам были не положены. Но жизнь показала, что каска необходима, она часто спасала жизнь. Когда группы шли на засады, я не требовал, чтоб они брали с собой каски, лишний вес и неудобно их с собой тащить. Но если на блокировку, то каска обязательна.

Каски, чтобы они не блестели на солнце, мы обтягивали маскировочной сетью серовато-жёлтого цвета как окружающая местность.

У коменданта Кабульского гарнизона.

Ермаков заметил на ходу, что командир отряда здесь является начальником гарнизона, как он решил, так и должно быть.

В последствии я несколько раз был в Кабуле, утверждал у него план стабилизации в районе ответственности. И когда ему докладывали, что прибыл командир 154 ООСПН, он принимал, вне всякой очереди. Мне, конечно, льстило, что отряд на хорошем счету у Командующего.

Однажды я был в Кабуле, на каком-то расширенном совещании, присутствовали командиры всех дивизий и отдельных полков 40 Армии. Командующий подводил итоги боевой деятельности и дисциплины. Когда очередь дошла до передвижения колон, он сказал: «Есть у меня там, на трассе батальон, который наведёт порядок со всеми вашими колонами».

Подняв меня, спросил, не объел ли наш отряд, личный состав задерживаемых нами колон. А я, как раз в течение месяца, не мог решить вопрос по возврату истраченного на них продовольствия. Командующий приказал в трёхдневный срок решить этот вопрос, и он был решён.

После совещания меня подозвал заместитель командующего по вооружению генерал-майор Крянга и попросил, что если будут какие-то проблемы с его колонами, они возили в Союз технику на ремонт, чтобы я не выходил на Командующего, а звонил ему. Я воспользовался ситуацией и тоже высказал ему просьбу о выделении отряду сверхштатной техники. В течение двух недель мы получили 10 единиц БРДМ-2 (боевая разведывательно-дозорная машина) и 3 единицы МТЛБ (малый тягач легко бронированный).

БРДМ-ы мне нужны были для патрулирования, чтобы не гонять свои БТР-70, которые мы брали только на боевые операции. А МТЛБ, были прекрасными тягачами, для транспортировки подбитых БМП. Одну из них я отдал в медицинский пункт, во время боя прямо в ней можно было проводить операции, а не ждать пока прилетят вертушки. Сколько ребят спасли наши хирурги благодаря этой машине.

Ну и конечно у нас была трофейная техника, которую мы не сдавали, как это было положено, а использовали в своих нуждах.

В отряде по штату была машина для перевозки воды, водовозка, как говорят в народе. Это был ЗИЛ-130, который мог взять только 3.2 тоны воды. Это было недостаточно если весть отряд выходил на операцию. Да и проходимость у него была плохая, только по асфальту ездить. На одной из операций мы захватили у душманов американскую машину «Интернациональ», она брала 25 кубов воды и проходимость была гораздо лучше. Вот её мы и брали на операции.

Затем у нас появились две чешские Татры, которые брали гораздо больше, чем имеющиеся в нашей роте материально-технического обеспечения ЗИЛ-131. На них мы возили из Термеза продовольствие и боеприпасы. Вешали на них свои номера, и здравствуй Союз.

Помню, как один раз заместитель по вооружению инструктировал офицера убывающего в командировку в Термез: «Если тебя остановит ВАИ (военная автоинспекция), бросайте машины и назад в Афганистан, главное чтобы вас не поймали, а здесь мы как-нибудь отбрешемся.

Машины были неучтенные, при задержании, скандал был бы, на самом большом уровне. Но отряду было целесообразней посылать две Татры, чем 5–6 Зил-131, и мы посылали.

Главное качество руководителя — способность принять решение и нести за него ответственность.

К нам были прикомандированы на постоянной основе два БТС-а, это тягачи на базе средних танков. Они имели на вооружении крупнокалиберные пулемёты ДШК, большего им было не положено. Их назначение было таскать подбитые танки. Но так как они имели большие короба, мы засыпали туда песок и установили на одном установку ЗСУ-23-2 (выпросили в Армии), а на другом 82-мм миномёт, и этим ещё увеличили свою огневую мощь.

БТС с установленной на нём установкой ЗСУ-23-2, крайний слева, командир артиллерийской батареи капитан Тютюник.

Патрулирование дороги, мы осуществляли только тогда, когда была возможность, ни какой обязаловки не было, и занимались этим, только 4-я рота (гранатомётноминомётная) и 5-я рота (инженерно-огнемётная), у них у каждого водителя БТРа, был ещё и БРДМ. Роты спецназ были постоянно в деле.

На новом месте мы выработали и новую тактику применения групп. Так как засады мы делали или рядом с дорогой или не далее 10 км. от неё, то стали вывозить группы на БТРах. Выходят ночью три БТРа и в нужной точке на ходу группа десантируется. А затем, пролежав рядом с дорого минут двадцать, уходит на место проведения засады. Применяли ещё один способ. Днём доставляли группу на один из блокпостов, где находилось подразделение трубопроводчиков и их охрана, а затем уже оттуда группа уходила на место проведения засады.

Был случай, когда нам отказали в размещении группы на посту. Командир подразделения трубопроводчиков, старший лейтенант Султанов, начал нести какую-то ерунду о согласовании с его начальством. Когда мне доложили, я приказал сделать засаду рядом с постом. Ну, и конечно, ночью мы взяли две наливные афганские машины и самого Султанова. Сдали эту сволочь военному прокурору. Не было о нём ничего слышно месяца два, а затем опять появился всё на том же посту. Откупился видимо подлец. Как у меня под ложечкой сосало, поставить задачу снайперу, снять эту сволочь.

После выброски группы, у КПП лагеря вставал на боевое дежурство взвод на БМП, как мы его называли взвод пятиминутной готовности. Личный состав находился в боевых машинах полностью экипированный. Как только дежурный по лагерю получал от группы сигнал, что она ведёт бой, этот взвод немедленно уходил на помощь. В казарме находилась рота 15-ти минутной готовности. Люди спали полностью одетыми и с оружием, разрешалось только снять обувь. Эта рота уходила вслед за взводом.

Как только дежурному поступал сигнал о начале боя группой, он был обязан сообщить мне, но, как правило, этого и не требовалось. У моей кровати стояла радиостанция, которая была постоянно включена. И пока обстановка была спокойная, переговоры командира группы с дежурным по лагерю, тоже были тихие и спокойные, я спал. Но как только, они переходили на повышенные тона, я сразу просыпался и брал руководство на себя. Для того, чтобы поднять весь отряд, и выйти на помощь, требовалось не более получаса.

Всё, о чём я говорю, есть итог не только моих мыслей и задумок, а результат работы всех офицеров отряда и в первую очередь моих заместителей.

Работы прибавилось, мы стали патрулировать дорогу, с задачей обеспечения порядка, и не допущения всевозможных торговых сделок наших военнослужащих с афганцами. Ведь продавать пытались всё, или почти всё. Очень много безобразий было, в основном, в колонах тыла Армии, где перевозки осуществляли специализированные автобатальоны.

В колонах наряжаемых от частей порядка было больше, так как начальниками колон назначались офицеры этих же частей. Они имели боевой опыт и опыт руководства людьми.

А вот начальником колоны тыла армии, мог быть, кто угодно. Я встречал бывшего авиатехника, видимо не за хорошие дела его убрали из авиации. А один раз, даже встретил своего знакомого по Чирчику, он был хирургом в местном госпитале, но страшно пил. Вот его и сплавили в Афган.

О чём думали те люди, которые его посылали. Он не в состоянии управлять самим собой, а ему дают до сотни машин, сотни людей и вперёд по Афганистану. Да если бы он и не был пьяницей, может ли хирург или лётчик организовать охрану колоны, взаимодействие при нападении противника, и руководить боем. Они просто из специфики своей подготовки не умеют этого делать, да и не должны уметь. Кадровиков, за такие назначения, надо отдавать под суд военного трибунала.

Я помню, когда уже служил в Батуми, заместителем командира полка, всё пытались отправить в Афганистан одного из замполитов рот. У него явно, что-то было не в порядке с психикой, как в народе говорят: «Не все дома». Я был начальником аттестационной комиссии, и конечно, его на отправку в Афган не пропускал, хоть он туда и рвался. Но как только, я уехал на сессии в академию, его туда, всё же отправили. Уж не знаю, чем это закончилось.

Нам в отряд присылали, механиков-водителей БМП и операторов-наводчиков, из Ашхабадского учебного полка. Они могли завести машину и тронутся с места. Навыков вождения, ни каких. А ведь людей отправляли воевать.