Соперница королевы - Виктория Холт

На какое-то время я успокоилась, находя радость и утешение в уходе за младенцем. Меня необычайно обрадовало известие о том, что Дуглас Шеффилд вышла замуж за сэра Эдуарда Стаффорда, королевского посла в Париже. Именно Эдуард Стаффорд осуществлял переговоры относительно возможного брака между Елизаветой и герцогом Анжуйским, заслужив своей деликатностью и находчивостью одобрение королевы.

Он уже давно был влюблен в Дуглас, но не мог жениться на ней, поскольку она настаивала на том, что уже состоит в браке с графом Лестером. Но теперь, когда мой брак с Робертом стал достоянием широкой общественности, Дуглас, как ни в чем не бывало, вышла замуж за Эдуарда Стаффорда, тем самым молчаливо подтвердив тот факт, что брачные узы никогда не связывали ее с Робертом Дадли.

Мне было отрадно узнать об этом и, укачивая своего малыша, я твердила себе, что отныне все будет хорошо, и со временем я даже смогу вернуть себе расположение королевы.

Я спрашивала себя, что почувствовала королева, узнав, что у нас с Робертом родился сын, поскольку я не сомневалась в том, что о сыне она всегда мечтала еще больше, чем о муже.

От своих друзей при дворе я знала, что она приняла эту новость молча. Однако за молчанием последовала вспышка дурного настроения, так что нетрудно было догадаться, какое впечатление произвела на нее эта весть. Тем не менее я была шокирована, узнав, что Елизавета задумала на этот раз.

Дурную весть вновь принес наш злой гений Сассекс.

— Боюсь, что у вас опять проблемы, — не без некоторого злорадства сообщил он Роберту. — Королева наводит справки о Дуглас Шеффилд. До ее слуха дошло, что у Дуглас имеется сын по имени Роберт Дадли, которого она считает законнорожденным сыном графа Лестера.

— Если это и в самом деле так, — возмутилась я, — как она может считаться женой сэра Эдуарда Стаффорда?

Королева находит эту ситуацию загадочной и намерена в ней разобраться. Она заявила, что Дуглас происходит из знатного рода, и считает недопустимыми слухи о том, что, выйдя замуж за королевского посла, она совершила грех двоемужия.

— Я никогда не заключал брак с Дуглас Шеффилд, — твердо заявил Роберт.

— Королева допускает, что это не так, и намерена докопаться до правды.

— Пусть копает сколько угодно, все равно она ничего не найдет.

«Что, если он блефует?» — спрашивала я себя. Я уже ни в чем не была уверена. Однозначно было лишь то, что его это сообщение потрясло.

— Как считает Ее Величество, таковой брак все же имел место, что делает ваш нынешний брак недействительным. Она говорит, что если вы все же женились на Дуглас Шеффилд, вам придется жить с ней как с женой или сгнить в Тауэре.

Я понимала, что это означает. Она была намерена любой ценой вырвать у меня мою победу. Она жаждала объявить мой брак недействительным, а моего сына ублюдком.

Это было поистине тревожное для меня время. Даже сейчас, вспоминая его, я вся дрожу от ярости. Роберт заверил меня, что она не сможет доказать факт заключения брака, поскольку такового факта не существует, но я не могла вполне положиться на его слово. Я отлично знала своего мужа, и мне было известно, что его главной чертой является честолюбие. Но когда в нем просыпалось желание к женщине, это желание становилось способно на какое-то время заслонить честолюбие. Дуглас относилась к женщинам, дорожащим своей честью, хотя она и согласилась стать его любовницей. И я допускала, что именно благодаря ребенку ей удалось убедить его жениться на ней.

Но теперь у нас тоже был сын, наш собственный маленький Роберт, и я говорила себе, что его отец, славящийся умением сметать со своего пути любые препятствия, несомненно, сумеет уничтожить все свидетельства заключения брака, разумеется, если таковые существуют. Моего сына не заклеймят как ублюдка. Это удовольствие я Елизавете не доставлю. Я докажу, что она ошибается, ее злоба заведет ее в тупик, а Волчица отпразднует очередную победу.

Сассекс сообщил нам, что королева именно ему поручила расследование этого вопроса. Она твердо решила выяснить, имел ли место брак Роберта и Дуглас. В лице сэра Эдуарда Стаффорда мы имели сильного союзника. Он по-настоящему любил Дуглас и, так же, как и мы, был заинтересован в том, чтобы доказать, что подобный брак никогда не заключался.

Тем временем Дуглас, похоже, стремилась защитить то, что она считала «своей честью», ну и, конечно, она боролась за права сына. И это говорило в нашу пользу. Будучи семейным человеком, Лестер хотел иметь законнорожденного сына и вряд ли отрекся бы от такого смышленого и одаренного ребенка как сын Дуглас.

Затаив дыхание, мы ждали результатов расследования. Сассекс лично допрашивал Дуглас, что не могло не тревожить нас, поскольку мы осознавали всю степень антипатии, испытываемой Сассексом к Роберту. Мы не сомневались, что он был бы чрезвычайно рад, если бы смог нас унизить.

Во время перекрестного допроса Дуглас настаивала на том, что они с Лестером приняли участие в церемонии, во время которой дали друг другу обещание в верности. Она считала, что это обещание обязало их считать друг друга супругами. В таком случае, указал ей Сассекс, у нее должен иметься подтверждающий ее слова документ, своего рода соглашение. Нет, ответила глупенькая маленькая Дуглас, у нее ничего нет. Она всецело полагалась на графа Лестера и во всем ему доверяла. Она принялась истерически рыдать и умолять оставить ее в покое. Она счастлива в браке с сэром Эдуардом Стаффордом, а у графа Лестера и леди Эссекс подрастает чудесный малыш.

После этого Сассекс был вынужден признать, что приведенные аргументы, связывающие леди Шеффилд и графа Лестера, не являются свидетельством законного брака, а следовательно, Лестер был волен жениться на леди Эссекс.

Когда мне об этом сообщили, меня охватила безумная радость. Я так боялась за своего сына. Теперь же не осталось ни малейших сомнений в том, что малыш в колыбели — законный сын и наследник графа Лестера.

Радуясь своей удаче, я злорадствовала, представляя себе разочарование королевы. Мне рассказывали, что, узнав о результатах расследования, она пришла в бешенство, назвала Дуглас дурой, Лестера мошенником, а меня Волчицей, рыскающей по свету в поисках жертв мужского пола.

— Мой лорд Лестер горько пожалеет о том дне, когда он связался с Летицией Ноллис, — заявила Елизавета. — Это еще далеко не конец. Со временем он стряхнет с себя дурман и почувствует боль от клыков Волчицы.

Возможно, я должна была трепетать, осознавая всю степень ненависти, которую испытывала ко мне наша владычица, но меня ее отношение только раззадоривало, особенно теперь, когда я в очередной раз взяла над ней верх. Представляя себе ее ярость, я гордилась тем, что являюсь ее причиной. Моему браку ничто не угрожало. Будущее моего сына было вне опасности. И как бы ни старалась всесильная английская королева, отнять у меня все это она уже не могла.