Лия Брайнс – профессор магзоологии. - Дроздова Александра

А говорил, что он игрушка надежная (ключевое слово – надежная), что я нравлюсь ему давно. Расстроилась ли я? – безумно. Чувствовать повторное разочарование было значительно больнее.

Я решила перевести дух, запрокинула голову и просто возвела свои глаза к небу. Соленые капли медленно скатывались по вискам и дальше путались в волосах, но совсем не мешали любоваться почти черным небом с россыпью сияющих звездных искр.

А тем временем их диалог все продолжался:

– Клео, что ты делаешь? Все давно в прошлом, – негромко ответил Гровейнец.

– Почему в прошлом? – лукаво и игриво спросила напарница. – Сделаем все и в настоящем...

– Нет, – коротко произнес Сеймур, а тень так и оставалась одна.

«Странные у них игры» – подумала я.

– Почему? – продолжала атаковать Леди Совершенство выбранного мужчину. – Нам было так хорошо вместе! Ты же помнишь?

Послышались чавкающие и чмокающие звуки поцелуев. Дальше находиться рядом с палаткой Сеймура было уже нелепо.

Крошечная надежда умерла. Он ее в любом случае не оттолкнул. Для меня поступки были важнее слов.

Я развернулась, воскресив свое чувство собственного достоинства, и упрямо начала вышагивать в сторону своей крошки-палатки. Но я не учла одного – того, что стоило смотреть, как и прежде, под ноги. Не заметив корня, я споткнулась и упала, больно ударившись коленями и не удержав за зубами возглас возмущения:

– Всесильные Стихии!

На мою ругань и копошение из палатки вышли двое, и кто бы сомневался, что это будут Клео и Сеймур. Теперь меня, определенно, застукали за подсушиванием. Как я знала, что добром это не закончится – Леди Идеальность моментально возмутилась:

– Что ты здесь делаешь?

–Что-что, – проворчала я себе нос, – падаю.

Гровейнец помог мне подняться, а я в его сторону смотреть не осмелилась. Да и какой в этом смысл?

Мне хотелось достичь единственную цель – свою палатку. Я жаждала остаться одна больше, чем когда-либо.

– Ты посмотри на нее! – продолжала сокрушаться Клео. – Она подглядывала. Неужели на своей кафедре… какой же там кафедре? Ах, точно!.. магЗоологии!.. Тебе неизвестны способы размножения? Или занятно стало, коль самой не довелось еще?

Благодарю покорно все Стихии, что было темно! От похабного заявления Идеальной Леди у меня горело все: лицо, шея, уши. Было мерзкое ощущение, должна я заметить, словно я очутилась под струей Полосатого Речного Сокунса, который был знаменит своим отвратительным ароматом. Даже после того, как смоешь с себя весь секрет его желез, ты еще долго будешь источать запах тухлой рыбы. Вот и послевкусие от выражения Клео так же долго будет меня преследовать и портить мое настроение.

– Клео! – грозно окрикнул ее Сеймур. – Что за чепуху ты мелишь? Ты, видно, устала, тебе необходимо отдохнуть. Возвращайся к себе.

Сеймур схватил меня за предплечье, не давая освободиться от захвата и оставляя за своей могучей спиной обескураженную напарницу. Он потащил меня вперед и сказал:

– Пойдем, я тебя провожу, – и чуть слышно добавил, – поговорим.

Гровейнец честно провел меня до моей палатки, но приглашать его внутрь не было ни желания, ни возможности. Он, имея такие габариты, в моем крошечном домике даже один не поместился бы.

Проявлять воспитанность и гостеприимство мне все же не пришлось – Сеймур развернул меня так же резко, как и до этого вцепился, подсветил мое лицо фонарем, неизвестно зачем. Это, конечно, он зря сделал. Мое лицо сейчас напоминало испуганный, заплаканный томат в черепаховых очках.

– Все слышала? – строго спросил, вглядываясь в мои глаза.

Я вздохнула и попыталась объясниться:

– Слушай, я не хотела мешать. Извини, что так вышло. Я просто подумала… – я не находила слов в свое оправдание. – Просто поболтать…

– Поболтать, значит… Не хотела мешать… – проговорил Сеймур с раннее не слышанной мной интонацией.

Свободную от фонаря руку он властно положил мне на затылок и, не оставив шанса к сопротивлению, поцеловал – жестко, жадно и жарко. Напоследок страстного безумного неистовства он тепло и нежно коснулся моих губ своими, словно извиняясь.

Я никак не могла отдышаться и вернуть себя с небес на землю.

– Мне хотелось бы узнать, – все еще задыхаясь, произнесла я, – это наглядное доказательство чего? Я подумала ты и Клео...

Я разглядывала его светлые глаза, чтобы уловить хоть каплю вранья, но они лучились лишь довольством и радостью. Не могла я ничего с собой поделать – люблю ясность. Мне не нужны лишние огорчения, их было и так предостаточно. Больше ошибок я не совершу, поэтому поспешила все прояснить:

– Ты целый день так беззаботно беседовал с Клео, а мне сказал отпустить тебя. И сейчас вы прекрасно проводили время наедине. Что ты на это скажешь?

– Я не был с Клео… и не буду! – уверенно заявил он и ласково провел костяшками пальцев по моей щеке. – Ты многое напридумывала. После твоего уединения с богатеньким брюнетом мне следовало остыть, чтобы не наговорить лишнего, но я не совершал ничего преступного, как и ты, хотя могло показаться иначе. Нам стоит доверять друг другу. Я ничего не могу с собой поделать, мне нравятся только рыженькие профессора и совсем не хочется упустить свою долгожданную добычу из-за глупых выходок моей бывшей коллеги.