'Фантастика 2025-140'. Компиляция. Книги 1-30 - Алекса Корр

делом. Он мог бы заняться им и в доме, но увы, водопроводная система при использовании издавала довольно сильное гудение, и у него не получилось бы никого не разбудить. А хотелось совершить задуманное без посторонних глаз.

Поэтому для своего дела Шерман присмотрел бочку в дальней части заднего двора. Расстояние от дома до нее было довольно большим. Кроме того, двор они еще не приводили в порядок, и разросшаяся живая изгородь надежно загораживала от обитателей дома все, что там происходит.

Вообще-то, Шерман не собирался делать ничего противозаконного. Напротив, он хотел всего лишь немного подучиться — потренироваться вдали от чужих глаз и ушей. За время путешествия они несколько раз пересекали насыщенные магией участки и один раз даже ночевали в таком. Теперь его резерв был полон, как никогда, и можно было попробовать кое-что новое из способностей рода.

Одна беда — у него ломался голос. Не так, как это происходит у человеческих мальчишек — дал петуха и дальше живешь. Нет, у сирен с этим были свои трудности, и каждый срыв сопровождался непроизвольными звуковыми атаками. Причем, совершенно непредсказуемыми. Можно было запросто как оглушить оказавшегося слишком близко человека, так и разума его лишить. Поэтому тренироваться рядом с друзьями было небезопасно.

Кроме того, Шерман беспокоился о том, что кто-нибудь с острым слухом и таким же острым языком его засмеет. В конце концов, он осваивал способности своего рода методом научного тыка, и порой это звучало и выглядело довольно глупо. Например, сейчас он собирался засунуть голову в бочку с дождевой водой — чтобы не слышно было, и чтобы правильно подобрать вибрацию.

У Шермана только недавно открылись глубокие, «мужские» частоты. Они приятно щекотали внутренности, и парень испытывал постоянное желание попробовать то одно, то другое сочетание звуков на этой частоте. И это была еще одна причина к тому, чтобы действовать тайно: не рассказывать же всему городу, что тренируешь «соблазнительный» голос, верно?

Добравшись, наконец, до заветной бочки, Шерман воровато огляделся, сунул в нее голову и набрал в легкие воды. Вода была холодной и на вкус здорово отдавала болотом, но это было неважно. Шер устроился поудобнее и рыкнул на пробу.

По бочке прошли вибрации, которые он ощутил даже ладонями. Вибрации прошлись и по его телу, вызывая приятные ощущения. Шерман повторил. И еще, и еще. Короткие рыки давались ему легко, но это был пройденный этап. Сегодня Шер хотел сочинить свой Зов.

Немного подумав, он пропел на пробу пару мелодий. Вышло не очень. Он сменил немного положение гортани и повторил. Поменял еще. Пробовал и так, и этак. Звук каждый раз получался другой, но всякий раз — приятный. Так что Шерман осмелел и принялся за довольно сложную импровизацию, что вертелась у него в голове весь день — все равно снаружи его не слышно, когда он в воде.

Но как на зло, в момент, когда он завернул особо приятный мелизм, ненадежный еще голос все-таки «дал петуха». Звук получился настолько неприятным и неблагозвучным, что Шер сердито выдернул голову из воды и…

Уставился на шикарную женщину, что сидела на кирпичном заборчике в каком-то метре от него и с любопытством наблюдала за его действиями. И, судя по душившему ее смеху, не только наблюдала, но и слушала: женщина оказалась сиреной.

— У меня просто голос сорвался, — сгорая со стыда, укорил ее Шерман.

— Я поняла, — отсмеявшись, сказала она. Сказала, и Шерман тотчас ощутил желание идти к ней — прямо по бочке, по воде, по ограде…

Он тряхнул головой, отгоняя наваждение, и поежился. Взрослая сирена — это довольно опасное существо. Хоть и потрясающе красивое.

Он окинул взглядом ее фигуру, прикрытую по ночному времени лишь шелковым пеньюаром. Полюбовался изящными изгибами тела и стройными ножками.

«Интересно, какого цвета у нее волосы? — подумал он, силясь разглядеть что-нибудь в сумерках. — Не удивлюсь, если бело-розовые — при такой-то силище».

— А ты милый, — неожиданно улыбнулась женщина, тоже с любопытством его разглядывая. — ИДИ КО МНЕ.

Шерман ощутил сильнейший звон в голове и дезориентацию. На пару мгновений его сознание провалилось во тьму, а когда он вновь осознал себя, то обнаружил, что с грацией Криса балансирует на кирпичной ограде и тянется губами к шее женщины.

— Черт! — он тряхнул головой и отшатнулся. Действие Зова тут же кончилось… как и навеянный им контроль тела, и Шерман, растеряв всю сверхъестественную ловкость, свалился вниз. В крапиву.

— Черт! — еще раз с чувством сказал он под переливчатый смех женщины.

— Ну чего ты сопротивляешься? — спросила она, выгибаясь и демонстрируя всю прелесть под завязку накачанного магией тела. — Я же тебя не съем.

— Я тебе не игрушка, — сердито ответил Шерман. Женщина была красивая, очень даже. О такой можно было только мечтать, но… Идея быть ведомым Шермана нисколько не обрадовала.

— Да ладно тебе, — улыбнулась она. — Еще скажи, что не нравлюсь.

— Нравишься, — признался он. — Но командовать мной не смей.

— Смешной, — хмыкнула она. — А что ты сделаешь? Уж прости, но ты совсем еще мальчишка.

Шерман насупился. Мальчишкой он не был, хотя разница в возрасте, разумеется, была не в его пользу.

— Ты откуда здесь взялась? — спросил он.

— Я-то? — снова улыбнулась она. — Я здесь живу. Вот в этом особняке.

Женщина показала рукой на соседнее здание.

— Там живет какой-то толстый мерзкий богач, — возразил Шер.

— Знаю, — сказала она. — Это мой.

— Кто твой? — не понял он.

— Мой богач, — пояснила она. — Мой покровитель, моя игрушка, моя жертва — называй, как хочешь.

— Ты его околдовала, — дошло до Шера.

— Ну, разумеется, — кивнула женщина. — Времена были страшные. Мне нужно было где-то жить и что-то кушать. Сам-то ведь тоже наверняка не ручками работал с тех пор.

Шерман поджал губы. Руками работать ему за последние годы доводилось много: в колонии с этим было строго.

— Тебе чего надо? — повторил он.

— Тю, — протянула женщина. — Такой красавчик и такой грубиян. А звучишь, как вожак стаи. Ну, звучал, пока не сделал это свое…

Она изобразила языком и губами позорный звук.

— Спокойной ночи, леди, — холодно отозвался Шер. — Я иду спать. Не приходите сюда больше, пожалуйста.

Он развернулся и пошел к дому.

— СТОЙ , — донеслось следом.