Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

не совсем вежливо оборвала ее Дэйра, которая не была настроена на лирику и наставления. София послушалась — или обиделась, и к облегчению Дэйры, замолчала.

Девушка торопилась, но, тем не менее, не сумела пройти мимо ярко освещенного окна гостиной залы, откуда доносились голоса ее спутников. Жаль, что с ними не удалось попрощаться.

Почти все они, за исключением графа Эстрела и Уила Рокера, сидели за столиками, курили, пили и играли в карты. Особенно шумной была компания игральщиков из Говарда Белиорского, стражников и капеллана. Святой отец хоть и осенял себя знаком Амирона, но в карты глядел со знанием дела. А капитан Белиорский, похоже, за все годы службы так и не научился играть и сейчас отчаянно проигрывал.

Вот Ирэн. Устроилась у камина, распустила рыжие кудри и пускала клубы дыма вместе с мадам Мур, которая глядела с обожанием на молодую виконтессу и то и дело подливала ей вина. Вероятно, хозяйка Копры уже узнала о том, что Ирэн — невеста Феликса Бардуажского, а значит, в обозримом будущем, и герцогиня. Из всей свиты вабаров для мадам Мур Ирэн, действительно, была самой важной фигурой. Дэйра и граф Эстрел разъедутся по своим землям, а вот с Ирэн Карлбири придётся вести дела. Впрочем, женщины уже нашли общий язык, потому что лица у обоих были румяные и довольные.

Томас сидел у стойки и малевал служанку, которая охотно позировала, наклонившись вперед и уложив на заляпанную пивом столешницу роскошный бюст в корсете. Судя по двум пустым бокалам с пенными боками, Томас с донзаркой тоже развлекались неплохо.

У самой двери она разглядела Нильса и, нахмурилась, увидев, что он был не один. Донзар обнимал одной рукой раскрасневшуюся Лору, а второй поправлял ей кружева на воротнике, поглаживая то шелк, то шею, то волосы. Парочка то и дело бросала взгляды в сторону камина, и Дэйра поняла, что они ждали Ирэн. Лора не решалась оставить гостиную без разрешения госпожи, а потревожить ее боялась. Нильс не облегчал выбор молодой девушки, что-то жарко нашептывая ей на ухо. Наверняка, уговаривал наплевать на этикет и оставить Ирэн развлекаться одну. Но Лора служила у виконтессы давно и знала, что за подобную выходку можно и порку схлопотать. Послав в сторону донзара тысячу проклятий, Дэйра отодвинулась от окна, чувствуя, как успокаивается сердце, а на душе становится ровно, пусто и мертво. Им всем сейчас там было неплохо. Так и в будущем должно быть. Ее же пусть не вспоминают и не ищут. Когда она устроится в Хальмоне, то сама даст о себе знать.

* * *

Храбрости Дэйры хватило до леса. Пребывая в восторге от собственных дерзких планов, девушка сумела быстро и незаметно пробраться в конюшню и выбрать спокойного коня, который не стал бы храпеть и брыкаться при виде незнакомого человека. После полуночи ударил крепкий мороз, загнавший охрану внутрь сторожки, что Дэйра посчитала удачным знаком. Вышла за ворота, оседлала коня и сразу пустила его в галоп, чтобы разогреть животное. Ей тоже было холодно, но волнение и азарт заставляли кровь в венах бежать быстрее, не давая ей мерзнуть по-настоящему.

Леса она достигла за полчаса. Поросшее бурой полынью поле вдруг кончилось, опрокинув ее под кроны могучих дубов, еще не полностью сбросивших листву. Луна и звезды скрылись, и Дэйра осознала свою первую ошибку — она не взяла факела.

Вторая ошибка не заставила себя ждать. Волки завыли со всех сторон, окружая ее в кольцо и заставляя вспомнить о той ночи в Эйдерледже, когда она едва не стала добычей хищников. Тогда ее спас Нильс, но, учитывая, что он был ей должен, они были квиты.

Ругая всех, кто твердил, что в бардуажских лесах волков нет, Дэйра стегнула коня, решив положиться на его интуицию. Возможно, он разглядит дорогу в кромешной тьме и не свернет в дебри. По-хорошему, следовало спешиться и вести коня под узды, наощупь ступая по утоптанному дорожному полотну, но мороз и волки не оставляли выбора.

То, что интуиция у коня из Копры была отвратительной, Дэйра поняла, когда ее с размаху хлестнуло по лицу веткой, располосовав щеку. Вскрикнув от боли, она ухватилась за лошадиную гриву, пригнувшись к седлу, но глупое животное не просто свернуло с дороги — оно ломанулось в самые густые заросли. Следующая ветка была крепче и толще, и Дэйру сбило с коня, который, обезумев от криков и мелькающих факелов, пустился в галоп, не разбирая пути.

Оказавшись на земле, в ворохе лежалой листвы, и еще не веря, что приземлилась настолько удачно, что ничего не сломала, Дэйра завертела головой, готовая последовать примеру лошади — пуститься наутек. Она никак не могла вспомнить момент, когда волчьи крики сменились на человеческие, а в кромешной тьме появились мелькающие точки огней.

Не за ней же, в конце концов, погоня? С тех пор как она покинула Копру, и полчаса не прошло, там все наверняка спали.

— Вставай, что расселась, жить не хочешь? — крепкая мужская рука подняла ее за шиворот и, встряхнув, поставила на ноги. Дэйра по-прежнему ничего не видела, так как факела у мужчины не было. По выговору и огромному росту, смутно виднеющемуся в темноте, она определила, что перед ней донзар, но задерживаться и отвечать на ее вопросы незнакомец не собирался.

— Держись справа от луны, — мужчина показал на яркий круг, едва проглядывающий сквозь кроны дубов. — Не останавливайся, все время беги. Скоро начнется молодой лес, за ним овраг. Не думай — прыгай сразу, река еще не замерзла. Ты молись, кому хочешь, но, когда я попаду в ледяную воду, то стану молиться дьяволу. Потому что там, в бездне, сидит именно он. Смерть всегда стоит сзади нас, но, если не нырнуть в омут с головой, она наступит тебе на пятки.

— Луна? Овраг? Дьявол? — пролепетала Дэйра, стараясь не упустить в темноте силуэт уже убегавшего мужчины. Вокруг царил настоящий хаос — кричали люди, трещал лес, выли собаки, и только сейчас Дэйра поняла, что не волков она слышала. То был лай гончих, охотничьих псов, которые вместе с людьми бежали… за другими людьми.

Незнакомец ошибся. Смерть не позволила ему нырнуть в ледяной омут, наступив мужчине на пятки в пяти шагах от Дэйры. Услышав свист стрел, девушка рухнула в ворох листвы, мечтая о том, чтобы проснуться и оказаться в кровати рядом с теплой Марго. Спереди затрещал кустарник, ломающийся под тяжестью падающего тела, и малодушие исчезло, уступив место злости — на себя и на тех, кто заставил ее решиться