Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

большой полати с Ирэн и Лорой, обе женщины остались довольными. Заявив Марго, что она может спать с ней на кровати, чем очень обрадовала теплолюбивую и боявшуюся сквозняков гувернантку, Дэйра заняла место на широком подоконнике и принялась наблюдать за суетившимися во дворе людьми.

Как назло, на глаза постоянно попадался Нильс. Последние пять часов донзар провел в седле и не грелся в каретах в отличие от людей Говарда. Однако упрямый мальчишка и не думал идти в избу — распрягал лошадей, следил за их обустройством в конюшне, сам задавал им корм, помогал кучерам с поклажей, а затем побежал за водой к колодцу вместе со слугами мадам Мур. Дэйра не понимала, к чему было все это рвение, если почтовая станция была переполнена слугами. Поймав себя на мысли, что тревожится за Нильса, девушка долго выглядывала в окно, пока донзар не появился из-за угла избы с полными ведрами. Видимо, он совсем замерзал, оттого двигался медленно, потому что хозяйские слуги успели несколько раз сбегать к колодцу и обратно, пока Нильс притащился со своим единственным ведром к крыльцу.

— Марго! — окликнула Дэйра горничную. — Ступай во двор, скажи этому придурку бесфамильному, оруженосцу моего брата, чтобы он немедленно шел в избу. И тулуп какой-нибудь у хозяйки возьми.

Поймав удивленной взгляд Марго, которая обкладывала кровать по краям нагретыми камнями, Дэйра вспыхнула и пояснила:

— Зачем нам в Бардуаге больной и беспомощный слуга? Нильс точно подхват простуду, если останется на морозе еще хоть минуту. Передай, что его Томас зовет.

Марго однако не поспешила из теплой комнаты, в которой жарко горел камин, и в которой лично Дэйре уже было невыносимо душно. Вместо того чтобы выйти, гувернантка приблизилась к окну и, уперев руки в боки, склонила набок голову, поджав губы.

Проследив глазами, что привлекло внимание служанки, Дэйра покраснела снова — на этот раз до ушей. Рядом с Нильсом стояла Лора, горничная Ирэн. Девушка накинула на оруженосца теплый тулуп и, взяв его руки в свои ладони, согревала их дыханием. А Нильс, продажная донзарская душа, смотрел на нее сверху вниз и улыбался так, словно увидел новогоднего исполнителя желаний. И стояли они так близко, как Дэйра еще никогда ни с кем не стояла.

— Чего застыла? — не выдержав, сорвалась она на Марго. — Поди на кухню, узнай, сколько они еще ужин собираются нести. Или я тебя съем, честное слово.

То ли что-то в голосе Дэйры было особенное, то ли во взгляде, но гувернантка вынеслась из комнаты, словно мышь, спасающаяся от кошки.

Переведя взгляд во двор, Дэйра испытала непонятное облегчение от того, что к Нильсу и Лоре подошел капитан Белиорский, после чего служанка Ирэн убежала в избу, а у Нильса появилось кислое выражение лица. По каким-то причинам Говард Белиорский с первого дня невзлюбил оруженосца Томаса и всегда находил повод, чтобы к тому придраться. Обычно Дэйру это расстраивало, но сейчас она испытала прямо-таки восторг.

Проводив довольным взглядом хмурую фигуру Нильса, который понуро шел за Говардом в сторону конюшен, Дэйра соскользнула с подоконника и принялась выкидывать нагретые камни со своей стороны кровати. Ночь обещала быть душной.

* * *

В жарко натопленной комнате было нечем дышать, и Дэйра с трудом сдерживалась, чтобы не открыть окно. Хотелось выскочить босиком на холодную, промерзшую землю, вдохнуть морозный воздух, остудить голову. Никаких странностей, напоминала она себе, переворачивалась на другой бок и принималась крутить браслет из заговоренных кристаллов, который на прощание дала ей кормилица. Поппи купила украшение у жрецов Ганзуры, молитвы которых должны были гарантировать хороший сон и бодрое утро. Дэйра надевала браслет уже пятую ночь подряд, но заснуть не могла — дремала, читала, рассматривала разные потолки — как правило, донзарских изб, где находились почтовые станции. К счастью, ночевать в карете ей еще не приходилось. А так как она почти не спала, то и «просыпания» проходили гораздо легче — без петухов, холодной воды и громких звуков. Дэйра не знала, сколько еще выдержит без сна, но так как чувствовала себя она неплохо, то решила отоспаться уже в Бардуаге.

Тревожило многое. Как Дэйра ни пыталась смириться с ролью, навязанной ей матерью и Амрэлем, от одной мысли о том, что рано или поздно она окажется в Майбраке перед принцем Эруандом, его высокомерным дядей и целой толпой претенденток на корону, ее начинало тошнить и лихорадить. Не мой путь, сотни раз повторяла она, но тут же вспоминала о долге перед семьей, честь которой позорило ее поведение. Не забывались и угрозы герцогини о приюте для сумасшедших.

Уговоры о том, что два месяца пути — туда и обратно — пролетят незаметно, тоже не помогали. А не случится ли так, что вместо того, чтобы улучшить репутацию рода Зортов, она сделает все наоборот? Георг Эстрел не спешил обучать ее столичным манерам, а вопросы о церемонии выбора невесты игнорировал. От Ирэн, собиравшей слухи отовсюду, Дэйра и то больше знала о ритуале «Утреннего Цветка», чем от графа, который, по словам матери, должен был помочь ей подготовиться.

«Проверять будут все, — болтала Ирэн, не зная, чем еще заняться от скуки в дороге. — Танцы, пение, умение красиво одеться, самостоятельно сделать прическу и макияж, изящно двигаться — это само собой у тебя должно быть на высоте. Девица должна играть на трех, а лучше пяти музыкальных инструментах, хорошо рисовать, разбираться в естественных науках, в политике, истории, философии, искусстве, при этом, быть набожной и предпочитать в своих молитвах Амирона, а не жреческих богов. Она должна уметь прекрасно готовить и знать, как доставить мужу радость в спальной. Быть раскованной, но не распущенной, вежливой, но не зажатой, доброй, но не наивной. Нужно знать этикет и все ритуалы королевского двора. И у нее должна быть увлечения, достойные будущей королевы, и она должна иметь опыт управления людьми и хозяйством! И разумеется, не знать никаких проблем со здоровьем».

Рассеянно слушая Ирэн, Дэйра думала об одном: зачем она едет в Майбрак? Все, что перечислила виконтесса Карлбири, у нее, Дэйры, имелось с частицей «нет» впереди. Сейчас, когда минула неделя пути, проведенная в размышлениях о смысле затеянного, на ум начинали приходить и вовсе плохие мысли. А что если все это было местью Амрэля за тот вечер в Пещере Радости, да и вообще за все их встречи в Эйдерледже, начиная с золотистой лани и заканчивая Нильсом? Случаи были мелочными для такой фигуры, как брат короля, но ведь не зря говорили, что Лорны помешаны на вопросах