Эротические рассказы - Подростки - Stulchik

— Ну покажи, чего тебе, жалко? Покажи мне хуй, ведь ты видел мою пизду.

— Надо говорить не так, — прошептал я.

— А как?

— Надо говорить член, влагалище…

— Понятно. Дядя, покажите мне свой ЧЛЕН, ведь я показала вам свое ВЛА-ГА-ЛИ-ЩЕ, — Картинно пролепетала Ками. — Так?

Я устал от этого сражения с ней и со своей моралью. Всё, я сдался.

— Ладно, хорошо, покажу… — Ками встрепенулась. — …Только не сейчас.

— А когда?

— Вечером, когда все уснут. Постучи в мою дверь и иди в ванную.

Камилла посмотрела на меня тем глубоким, полным чувства взглядом, после которого обычно следует затяжной поцелуй. Но вместо этого она повернула мою голову и быстро чмокнула меня в левое ухо. Тут мелкая чертовка сорвалась и умотала в гостиную, пока я слушал звон в ухе. Она была уверена, что это ее маленькая победа, но я то знал, что это мое полное поражение.

Я был уверен, что она не придет. Но все равно ждал, и в час ночи, и в два. Задремал я где-то полтретьего. И, надо сказать, удивился, когда все-таки услышал скрип паркета в холле, потом тихий стук в дверь и снова скрип. Я выждал три минуты, потом осторожно поднялся с кровати, натянул штаны и на цыпочках прошел в ванную. Ноги у меня были как ватные, а сердце отстукивало самый быстрый ритм. Ками сидела на ванной в одних трусиках. Я первый раз увидел ее грудь. На самом деле грудью это не назовешь, это были маленькие, едва выпирающие сисечки, обозначенные более светлыми, по сравнению со всем ее телом, треугольниками кожи. Темные ореолы были чуть набухшими, а сосочки торчали от холода.

— Я уж думала, не придешь, — Срывающимся голосом сказала Ками.

Только сейчас я заметил, как тяжело и прерывисто она дышит. От одного этого звука я начал возбуждаться. Она молчала и вопросительно смотрела на меня. Я не знал, как она прореагирует на мой стоящий член (а он далеко не маленький), поэтому решил показать его быстрее, пока он до конца не набух. Я воевал со сломанным замком ширинки, а Ками не отрываясь следила за моими руками. Наконец штаны упали вниз и я освободился от них движением ноги. Трусы я стянул лихо, как на медосмотре, открывая взору малышки свой почти готовый к работе пенис. Камилла шумно выдохнула и привстала с ванной.

— Можно я… — Она протянула к нему руку.

— Да, — Кивнул я, — можно…

Стоило ей только поднести руку, как мой член качнулся, принимая вертикальное положение. Ками отдернула ладошку и снова поднесла ее к моей вздыбленной плоти. Я вдруг подумал, что сейчас она совсем не похожа на маленькую распиздяйку, скорее на загнанного в угол зверька. Немудрено, перед ней стоял готовый к спариванию самец, и два чувства овладели ею — страх и желание.

Сначала девочка осторожно, даже боязливо, трогала мой член — то одним пальчиком дотронется до дырочки уретры, то двумя медленно оттянет кожицу. Потом явно осмелела и стала хватать его ствол всей ладошкой, другой рукой поигрывая моей мошонкой. Видя огонек в ее глазах и ощущая ее возбуждение, я терялся в догадках.

— Сними трусы, — Я произнес это так громко, что сам невольно вздрогнул.

Ками покорно спустила трусики до колен и постояла немного так, держа их руками, чтобы я мог подольше полюбоваться ее прелестной ромашкой.

Меня начало трясти от вожделения, я притянул девочку к себе, взяв ее одной рукой за талию, а другую запустив ей между ног. На этот раз ее щелка была вся мокрая и я стал водить по ней указательным пальцем. Она сдвинула бедра и уперлась лбом мне в грудь, ловя ртом воздух с каждым движением моего пальца. Потом опять схватилась за мой член и начала неуклюже дергать свой кулачок. Минут через пять Ками уже приглушенно хныкала и с остервенением работала рукой, словно желая отомстить за причиненное ей удовольствие.

Я закрыл глаза, чтобы все остальные чувства обострились, и всё вдруг ухнуло куда-то вниз, как на вираже американских горок. Потом подумал, а что если кто не дай бог услышит это безобразие и придет посмотреть. Свободной рукой я закрыл замок на двери и открыл кран. Зашумела вода, заглушая какофонию звуков: хлюпанье, пыхтение и постанывания.

Но нас с Ками это не спасло: минут через пять я с ужасом услышал, как кто-то дергает ручку двери. Потом голос Роксаны громко позвал:

— Мила!

Это была катастрофа. На секунду мы застыли в объятиях друг друга. Ками затряслась всем телом, да и у меня сердце в пятки ушло. Наконец, я взял себя в руки, сделал ей знак: Тссс. и закрыл кран.

— Тетя Роксана, Камиллы здесь нет, — сказал я уверенным тоном, но в конце голос предательски сорвался.

— А где она?

— Может, в моей комнате.

Послышались удаляющиеся шаги — действовать надо было быстро — я поднял с пола трусы девочки, всучил ей, молниеносно открыл дверь, выглянул из ванной, открыл дверь в туалет, потом схватил Ками за руку и буквально втолкнул ее туда, и только успел захлопнуть свою дверь, как услышал шаги и следующий разговор:

— Ты што уснула тут што ли?

— Ма-ам, закрой, у меня понос… — оригинально и остроумно.

— Давай спать, понос у нее… — ворчливым голосом.

Когда цыганка удалилась, я натянул штаны и вылез из укрытия. Камилла уже гремела стаканами на кухне и я пошел туда. Увидев меня, она открыла рот — что-то сказать, но я, подчиняясь внезапному импульсу, схватил ее — одной рукой за шею, другой — за попу, и поцеловал взасос. Пару секунд она сопротивлялась и отталкивала меня, но потом как-то обмякла и даже стала водить туда-сюда язычком в моем рту, подражая мне. Тем временем я запустил левую руку в трусики маленького цыганенка и стал мять ее попку. Это быстро надоело и я отправил свой средний палец на исследование обоих ее дырочек.

Видимо, я ослабил хватку — Ками в момент выскользнула и бегом пошлепала к себе в комнату. А я попил и пошел спать, теребя в трусах свой намучившийся член.

Одна мысль меня беспокоила, пока я засыпал: а если цыганка что-нибудь заподозрила?..

Утро было противное: гребаное солнце светило прямо в окно, в комнате было душно, все тело ломило как после тяжелой работы. И еще было какое-то ощущение нереальности того, что произошло ночью, смешанное с дурацким чувством вины. Я умылся и поел в одиночестве, а потом пошел в большую комнату. Камилла вешала постиранное белье на балконе, а больше дома никого похоже не было.

— Привет, Ками, а где твоя мама?

— Доброе утро, Роксана поехала смотреть дом, сказала — вернется к обеду.

Я задумчиво почесал голову — странно, что девочка называет мать по имени. А Ками продолжала вешать мокрую простыню на веревку, у нее это плохо получалось, строптивая спальная принадлежность все сваливалась вниз. Ками вытягивалась на носочках, поправляя ее, и так как на ней была только белая футболка, из под нее показывались кружевные трусики с потертым рисунком. Они сбились в середину, оголяя более светлую кожу на правой булочке ее попы. Мне вдруг захотелось лизнуть этот светлый островок на ее смуглом теле, вместо этого я спросил: