До и после Победы. Книга 2. Становление. - Сергей Суханов

Подчинение частей одному командиру позволяет быстрее реагировать на ситуацию. В этом случае части просто исполняют приказ своего командования. Если бы какие-то части подчинялись другому командиру, пришлось бы посылать тому запрос на исполнение приказа его частям, тот командир должен был бы вникнуть в "чужую" ситуацию, за которой он вообще-то не особо следит - своих дел хватает, и если приказ не противоречит его целям - приказать исполнить его, а если противоречит - тогда мог и не приказать - и тогда бы пришлось образаться в более высокие инстанции - а это снова время. Ведь почему отдельный командир не из той же иерархии не исполнит чужой приказ ? Потому что у него есть свои цели и задачи, приказы, отданные его командованием. Вот для чего и нужны были крупные части под единым коандованием - у мелких просто не хватало сил для того уровня операций, на который мы сейчас выходили. И ускорить процессы мы никак не могли - оставалось ждать, пока командиры вырастут сами, мы лишь слегка подталкивали этот процесс, когда отдельным успешным командирам ставили задачи, которые чуть превышали их уровень, одновременно придавая им какие-то средства усиления, в том числе и по их запросам - и смотрели - и как он спланирует, и как справится, с задачей.

Сама предметная область - общевойсковой бой - была довольно медлительной сущностью. Это не натренировать бойца в преодолении полосы препятствий - пока будет разведена местность и противник, пока выполнен расчет потребных сил и подтянуты резервы, боеприпасы и топливо - все эти детали, на которых командиры могут потренироваться и показать себя, требуют времени гораздо больше, чем на индивидуальную подготовку, где все видно буквально в течение пяти минут. Так что единственное, что мы могли улучшить - это выполнять как можно больше операций, чтобы можно было прпустить через них как можно больше командиров. Это хотя и не ускоряло процесс роста каждого конкретного командира, но зато хотя бы давало нам возможность набрать пул потенциальных кандидатов на командование крупными соединениями, и потом терпеливо, словно под микроскопом, изучать все их движения, не забывая и оглядываться по сторонам в поисках других - вдруг успехи были случайны. Время - вот чего нам больше всего не хватало.

Поэтому мы старательно и терпеливо придумывали все новые и новые операции, одновременно стирая этим рашпилем наиболее боеспособные немецкие части. Так, начавшись летом 42го, эти маневренные бои продолжались до начала февраля 43го года, когда изменившаяся обстановка на западном фронте поменяла всю конфигурацию сил.

У немцев появились высотные зенитные ракеты. Как потом выяснила советская разведка, одна из наших ракет проломила фюзеляж немецкого бомбардировщика, но не взорвалась - издержки массового производства. Немцы уволокли трофей, разобрали по винтикам, и уже через пять месяцев, как раз в феврале, последовал разгром восьмой воздушной армии американцев, которую те перебросили в Англию еще летом 42го. Несмотря на то, что американцы летали на бомбежки ночью, из налета второго февраля 43го из семисот машин вернулось сто двадцать - остальные густо покрыли своими обломками поля Германии и Голландии. Американцы и до этого отмечали появление у немцев нового оружия, но оценивали его эффективность как невысокую - что-то такое взрывалось, но наносило приемлемые потери. Оказалось, немцы просто отлаживали технологию, тактику, и копили запасы. А затем вдарили. Часть ракет была осветительными снарядами. Залетев на высоту девять километров, они начинали медленно спускаться на парашютах, отлично подсвечивая цели уже для боевых ракет. Немецкие операторы пунктуально тратили по три ракеты на самолет, что приводило к огромным повреждениям и потерям - когда такой двухсотмиллиметровый гостинец взрывался в плотном строю бомбардировщиков, доставалось многим - взрывная волна раскидывала бомбардировщики в стороны настолько мощно, что пилоты не успевали компенсировать внезапное изменение плотности воздуха и машины, подпрыгивая на неожиданных ухабах, сталкивались друг с другом. А то и, если взрыв был недалеко, самолет мог налететь крылом на внезапно появившуюся область воздуха высокой плотности - и привет. Это как если бы на пути вдруг появился огромный валун - полскость крыла отлетала только так, да и корпус получал обширные повреждения.

А ведь помимо ударной волны, ракеты начинялись и готовыми поражающими элементами. Стальные двухсантиметровые шарики прошивали корпуса самолетов насквозь, разрывая тяги управления, ломая элероны, разбрызгивая тела пилотов, стрелков и штурманов по изрешеченным внутренностям самолетов. Обстрелы были недолгими - над одной батареей каждая группа бомбардировщиков проходила минут за пять. Но это были кошмарные минуты, а батарей было много - ракеты - это дешево ! И над каждой батареей группы бомбардировщиков сыпали вниз оболмками машин. Позиции отстрелявшихся батарей вскрывались выпущенной ими подсветкой и американцы пытались их обходить, но натыкались на до поры молчавшие позиции и те выгрызали у жертвы свою законную добычу. Двести пятнадцать пусков из семидесяти пусковых установок слизнули с неба около трехсот самолетов. Еще столько же были повреждены, но продолжали лететь. Хотя ни о каком строе речи уже не шло - группы распались, пилоты лихорадочно сбрасывали бомбы в леса и поля и ложились на обратный курс. Но это было еще не все. В дело вступили немецкие ночные истребители.

Дождавшись, когда свое слово скажет новое оружие, они цепко насели на разрозненные бомберы и стали практически безнаказанно расстреливать беззащитные цели. Налетая втроем-впятером с разных направлений, они раздергивали оставшуюся оборону и добивали подранков. Трассеры вгрызались в жирные туши, вырывали из них куски обшивки, отрывали части крыльев и корпуса, и некогда гордые машины в огненном вращении устремлялись вниз. Собственно, выжила только группа, летевшая самой последней. Они слышали панический эфир, но не понимали что происходит, пока сами не попали под обстрел первого зенитно-ракетного дивизиона. Все сразу стало кристально ясно. Скинув бомбы, группа дружно развернулась и направилась домой, и при этом успешно отбилась от атак истребителей - ее строй не развалился и те были встречены плотным огнем многочисленных крупнокалиберных пулеметов.

Британцы посмеялись над пугливыми янки, и на следующий день устроили дневной налет. Не вернулся никто. Все пятьсот машин остались на ухоженных европейских полях. Германия с облегчением вздохнула и принялась клепать сотни ракет. Англосаксы утерлись, выдали широкую улыбку и стали "наращивать силы" и "выполнять передислокацию" - американцы быстренько вернули остатки разгромленной армады в Америку, англичане нарастили выпуск истребителей и стали усиленно рыть бомбоубежища.