Последний рассвет - Виктор Власов

Разговаривать обыкновенно, или хотя бы промолчать в опасный момент, Шиничиро не мог — хоть разорви! Несмотря на уговоры и мудрые советы, несколько дней парень словно напрашивался на беду. Даже силач Бодзу удержать от катастрофы его не смог бы — Шини то и дело привлекал к себе ненужное внимание, бесконечно поддевал и норовил поссориться. Черпая в своей душе из какого-то бездонного колодца новые и новые способы испытания нервов новоявленной госпожи, и пользуясь угнетённым состоянием девушки, Шиничиро её донимал.

— Чего не возвращаешься на корабль? Почему не плывём выручать этого Кагасиро, говорят, знаменитый бандит!

Он скинул с плеча охапку кипарисовых дров сушиться около печи.

— После некоторых событий не удивительно, что вас, милая Ёсида, использовали на всю катушку и свои, и чужие. Если бы я сидел на месте капитана, то, несомненно, отправил бы тебя восвояси.

Испытующе глядя в неподвижное лицо девушки, сосредоточенной, занятой какими-то приготовлениями, он засунул рисовый колобок целиком в рот, и, запив молоком из кувшина, громко жевал, чавкая.

— Скоро Новый год… эй, Генбо! — позвал он с полным ртом, и вдруг закашлялся, выпростав содержимое на циновку. — Дрянная закуска! Генбо, до чего ты глупый, ничем не приправил рис.

— Будь то крестьянин, или благородный, но не пресмыкается за мерку риса и не потакает своему желудку. И призвание самурая — служение господину, а не пузу.

— И не празднуют Новый год кусочком лепёшки… — передразнил Шиничиро.

— Хватит! Вы что, сговорились? — взорвалась Суа. — Один плетёт всякую чушь, второй тупит, как бревно! Ты, Генбо, сам обжора, и вдобавок зануда. Ты, Шидзин, тупая скотина, и, как скотине, тебе место в стойле, не на шканцах.

Снаружи послышались довольные голоса Хаору и Масаши:

— Южное додзё перенеслось.

— Как здорово!

— Этих ещё здесь не хватало! — негодующе вымолвил Шиничиро, дёрнувшись так, словно ненароком обжёгся о печь. — Перенеслись… бодхисатвы!

Сузившиеся глаза девушки вспыхнули хитрыми злыми искорками.

В густых зарослях бамбука, растущих в здешних местах, появилось множество ниндзя семьи «Широй хасу»; смешавшийся с туманом дым разведённых ими костров висел над болотами густой пеленой. Наиболее опытные стерегли подступы к лагерю, а прочие тренировались под присмотром мастера Йитсуро, главы одного из додзё «Белого лотоса».

— Способных держать яри, призвать сюда! — строго распорядился он.

Сэнсэй, прибывший из Миэ по приказу Оды, отправил посланца в каждую рыбацкую гёка и крестьянскую нока. Собрались человек тридцать — от подростков до стариков, не горевшие желанием отдавать жизнь за кого-либо. Йитсуро прошёлся вдоль строя, скептически осматривая рекрутов…

— Эт-то что за обезьяны? А ну-ка привести сюда наших новых союзников! Поглядим-ка на них…

Ниндзя нагрянули в «главную цитадель» Тэнгу аккурат после завтрака, когда разбойники доедали последнюю лепёшку. Саке уже очаровало разум, как дорогая искусная гейша. Бодзу облапал посланника, едва не задушил: монах во хмелю — это страшно. Каори фыркнула, и, мягко говоря, отказалась подчиниться. Шиничиро «плевать хотел», Асахара отсутствовал, остальные отреагировали, в общем, нейтрально.

Но Суа сразу сообщила о надоедливом собеседнике, и осталась довольна, когда его утащили за шкирку, и теперь она могла спокойно приступить к медитации. Суа выпроводила Шиничиро на улицу, предупредив посланца, чтобы не спускали с парня глаз. При этом посланец, хоть и немолодой, но заметно разбиравшийся в людях, оглядев девушку с ног до головы, изумлённо всплеснул руками: Суа обладала прекрасной статью и выправкой.

— Вас тоже приглашаем.

— Я-то не прочь потренироваться, — пожала плечами Суа, — но вам-то какая польза?

На широкой площадке, свободной от поросли бамбука, стоял мастер Йитсуро с бокэном, деревянным мечом, подле покрытого лиловым льдом болота. Некоторое время назад он закончил показ одного из эффективных ката южного додзё, а теперь призвал новобранцев начать упражнение.

На зов мастера пришло немало тех, кто непосредственно входил в шайку Рыжего Змея. Они с особым рвением требовали спарринги, способные внести в их скучное существование без дела толику разнообразия.

— Кто здесь показывает ката? — расхохотался Шиничиро, привлекая внимание множества недоумённых глаз. — Этим-то бандюганам, и вовсе не требуются серии ударов, им только подраться дай.

— Да, — гулко рявкнул кто-то из шайки. — Хотим подраться с вашими хвалёными бойцами, мастер. Посмотрим, как нужно уходить от ударов, как нападать.

— Точно, — басовито просипел другой. — Помериться силой важнее, чем повторять простейшие движения.

Учитель Йитсуро немолодой, невысокий крепкого сложения. Его седеющая голова глубоко утопала в плечах. Одежда из мехов, казалось, придавала фигуре неуклюжесть, сутуловатость, но ловкость нисколько не страдала. Грозно темнело тёмно-коричневое родимое пятно, охватившее, будто огромным сюрикэном, левую половину сурового овального лица. В самом центре этой кляксы, словно из мира мёртвых, зловеще блестел пустым бельмом остекленелый глаз.

После того, как буси больно поколотили друг друга деревяшками по голове, предплечьям и ключицам, он заговорил протяжно, монотонно и невнятно:

— За-запп-омните, о-ол-лухи! Ппф-еремещ-щение яв-вляется боев-ыым элеме-ентом. Мн-о-ггггиие шккк-олы ра-аа-азучивают т-ттт-ттеехнику пферемещения, обббращая вн-внимание на ппп-равильное ппп-оло-ожение ттела в просттт-ттт-транстве и в любом ппп-роцессе…

— Война идёт, — громко оборвал Шиничиро. — Нафига им твоё «пппф-еремещ-шение»! Ты эту деревенщину бить научи… Слушайте меня, дурни! Основная мощь боя — это удары «как следует» и «куда надо».

— Перестань, Шини! — прошипел Хаору, дёрнув друга за рукав. — Не успел выйти из дома, как дерзишь.

— Что з-за нн-на-агггг-лец? — раздражённо спросил мастер. Правая часть лица залилась краской гнева, а левая потемнела сильней, он заморгал покалеченным глазом. — Мможет, встттанешь на м-моё м-место и ппп-родолжишь у-учение?

— Идти лень, а рассказать могу, — Шиничиро кивнул с таким видом, словно обучать новобранцев было его любимым занятием по четвергам после завтрака.

Воцарилось молчание… Не только новобранцы воззрились на него испытующе, с интересом, но и подошедшие старшие, опытные ниндзя «Белого лотоса» удостоили незнакомца внимания. И хоть его одежда отличалась той же безыскусностью, что и манеры, но глаза — как звёзды, горели ярко и таинственно. В этом парне определённо сквозило что-то… необыкновенное.