ВДВ. Как выжить и победить в Афгане - Виктор Савченко

– Ну, что у тебя нового? – поинтересовался командир.

– С третьего дома по группе ведут огонь.

– А как позиция душманов?

– Находятся в готовности. Мы их наблюдаем, – ответил ротный.

– А десант наблюдаешь?

Марченко из-за укрытия посмотрел на верх ущелья.

– Вижу охранение батальона: до взвода солдат, которые спускаются по извилистой тропе вниз, – ответил он. – Да и Платонов успеет их перехватить.

– Какое расстояние до них? – уточнил Семкин.

– До них метров восемьсот, – сказал разведчик.

– А вот потому артиллерию применить не можем. Зона безопасности не позволяет. Высылаю танки, – напоследок сказал «кэп», и на этом связь с командиром оборвалась.

«А если Платонов не успеет перехватить десантников, тогда они нарвутся на душманскую засаду», – размышлял командир роты.

– Нет, гады! Не угадали!

Эти слова командир произнес громко. Ближайшие от него разведчики повернули головы и внимательно посмотрели на ротного. В их глазах страха не было. Они ждали от ротного действий. Офицер распределил всех на две огневые группы: одна ведет огонь по позиции «духов», а другая – по дому. «Пока танки не подойдут», – уточнил командир и тут же дал команду «Огонь!» Выстрелы под боком душманов получились неожиданными, резкими и громкими. Немного увлекшись стрельбой, ротный забыл про другие вопросы, пока не услышал чей-то громкий голос и слово «Танки!» Он резко обернулся и посмотрел назад. Два танка медленно сползали с пригорка к кишлаку. Один из разведчиков сказал:

– Надо показать тельняшку, пока за «духов» не приняли.

– Дело говоришь, – сказал ротный, и тут же достал ракету и запустил ее в сторону дома. Да так удачно, что она угодила на крышу и завертелось как юла, а затем загорелась ярким красным огнем.

Танки стреляли по дому до тех пор, пока одна из стен не обвалилась. Как только обвалилась стена, в проем угодил снаряд, и загорелся весь дом. Две роты на боевых машинах вошли в кишлак. Одна осталась в кишлаке, а вторая прошла дальше, к отвесной стене ущелья, спешилась и прочесала огороды. Солдаты заглянули в некоторые дома. Кишлак двумя группировками трясли около часа. Вывернули все наизнанку, невзирая на вопли и крик женщин, но мужиков, похожих на душманов, не нашли. Местные твердили одно, что все ушли в горы. Да это видели и сами десантники, но все ли ушли в горы?

Около огородов, которые примыкали вплотную к отвесной стене ущелья, десантники обнаружили около двух десятков трупов молодых парней, но без оружия.

– Все очень просто. Оружие прихватили в горы, а трупы оставили для захоронения местным, – сказали офицеры.

Когда завершилась проверка кишлака, время было уже послеобеденное. Группировку построили на пятачке рядом с кишлаком. Проверили людей, оружие и самое главное – нужно было рассадить два батальона на боевые машины. В тесноте да не в обиде! Командир полка при виде Марченко сказал:

– Собирай роту, поднимайся на верх ущелья и веди разведку в обратном направлении. Все понял?

– Так точно.

– Ну, тогда поспеши, а то вскоре будет вечер.

Рота поднялась наверх по тому же маршруту, что и «духи» несколько часов назад. Ротный глянул вниз: группировка вытягивалась в колонну для движения. Артиллерийский дивизион оставался на прежних позициях. Местность была похожа на большое плато, изрезанное многочисленными оврагами и сопками, которые вдали постепенно переходили в горы. Двигались по группам уступом вперед. Самой левой, ближе в сторону гор, была группа Воронина. В движении находились минут тридцать, когда Воронин радировал, что наблюдает трех вооруженных человек, которые двигаются к ущелью. Расстояние до группы около ста метров.

– Твои действия? – спросил ротный.

– Подпущу поближе и уничтожу, – сказал взводный.

Минут через пять в районе, где находилась группа, началась интенсивная стрельба и тут же закончилась. Уже начинало смеркаться. В одном из оврагов группа Ивашко налетела на душманов. Они постреляли друг в друга и разбежались «по-джентльменски», каждый в свою сторону. Было уже слишком темно, чтобы навскидку попасть в цель. «Хорошо, что для разведчиков все закончилось благополучно», – подумал ротный. И вдруг сзади раздался голос связиста: «Командир полка на связи». В трубке ротный услышал дежурную фразу:

– Как обстановка и когда начнете спуск?

– Пока трудно определиться на местности, но, кажется, начинается спуск, – ответил ротный.

И в это же время с левой стороны в темноте показалось несколько вспышек, а затем послышались одиночные выстрелы. Пули просвистели над головами, совсем рядом. В ответ разведчики из группы Ивашко открыли шквальный огонь. Затем они не поленились и обследовали место, из которого мятежники вели по разведчикам огонь. Распластавшись, под камнем лежал мертвый «дух»: его рука крепко сжимала автомат.

– Ну вот и еще одним мятежником в этом районе стало меньше, – произнес лейтенант.

И только затемно вконец вымотанные ходьбой по горам и частыми боестолкновениями с душманами разведчики вышли к бронегруппе. Уже около боевых машин Платонов сказал Воронину:

– Не знаю как ты, а я уже весь выдохся.

– Меня еще бы хватило, но не более чем на километр. А мои парни тоже еле держатся на ногах, – ответил товарищ Платонову.

– И для меня, и для моих разведчиков сегодняшний день, который начался в темноте и так же закончился, показался вечностью, – добавил Ивашко.

Посадку на машины выполняли при свете фар. Ротный напомнил офицерам:

– Следите за дорогой и солдатами. Они за сегодняшний день очень вымотались, могут во время движения и заснуть.

– Марченко! – окликнул его Чиндаров.

– Я здесь, – откликнулся Марченко.

– Приглашай своих коллег из братского полка. Придется потесниться.

– Конечно, не пешком же им топать домой, – ответил командир роты. – Давайте, загружайтесь!

Кое-как расселись. Все же два состава на одну машину – это многовато. Бронегруппа прибыла на аэродром около полуночи. А утром Чиндаров потребовал к себе Марченко. Начальник штаба полка был человеком положительным и всегда не против «юморнуть». Вот и сейчас в присутствии ротного он выдал тираду:

– Марченко, пока ты спал, награды уже все расхватали. Тебе на роту достался орден и четыре медали!

– А можно еще немного добавить? – попросил Марченко.

– Попроси у прокурора, тот точно добавит, – хихикнул начштаба. – Валера, а ты помнишь поговорку времен Великой Отечественной?

– Какую?

– Ивану за атаку… ну и так далее, – пояснил Чиндаров. И более серьезно: – Наград мало. Еще будут, но распредели по справедливости. Слушай, а где твой дивизионный начальник? Он всегда был участником всех операций, а вот вчера не было.

– Да вы что? Скрынников более месяца тому назад заменился.

– Да? А я и не знал. Помню, как-то прошлой осенью мы с ним нашу группировку вели с севера Кабула на юг. Дело было темной ночью. Холодно, а мы верхом на танке впереди группировки, вдоль предгорья. Классный во всех отношениях мужик, с такими легко служить. Ладно, иди, награды распределяй…

Ротный вышел от начштаба и задумался. Парни выкладывались в боевой обстановке на все сто, каждый из них заслужил медаль, а то и орден. Ясное дело, на всех не хватает. В первую очередь к награде представим того, у кого ее еще нет. В принципе, полроты уже имеют правительственные награды, плюс этих пять. Но ведь будут и еще награды! Так что каждый из бойцов при увольнении уедет домой с орденом или медалью. От такой мысли стало легче, и ротный веселее зашагал к разведчикам, которые уже дожидались его. Хорошие новости всегда бегут впереди. Мягко говоря, у разведчиков действительно в одном месте шило, потому что им на одном месте долго не сидится. Прошло всего два дня после «боевых», и снова пришел приказ готовиться в поход. Армейцы уже подготовили десантникам очередную боевую операцию. «Вот и еще ордена и медали на груди у разведчиков появятся», – подумал Марченко.

Жестокая память войны

От ближайшего предгорья тянуло утренней свежестью. Поеживаясь, Александр достал из рюкзака какую-то трикотажную вещь. Ее еще накануне и почему-то именно в его рюкзак положил замкомвзвода Зотов и забыл про нее, а она вот и пригодилась. Не то, чтобы было холодно, но под утро стало заметно свежее, и это сказывалось. Если бы быть в движении – это одно, а так он находился в секрете и почти всю ночь пролежал неподвижно, до боли в висках и шума в ушах вслушиваясь в темноту. Напарнику Александра Корявина, пулеметчику Чуйко, все было нипочем: он даже умудрился час-другой «покемарить». Чуйко вырос на Волге и был спокойным как танк. Правда и Александр, внимательно слушая, что творится вокруг в темноте, тоже иногда погружался в собственные мысли. Вспомнил маму, вспомнил своих школьных товарищей, которые здорово завидовали ему, когда узнали, что он будет служить в десантных войсках. Вспомнил, как они вместе разгуливали до самого утра по их родному городу Подольску, что рядом с Москвой. А как было хорошо на рыбалке: костер, уха!.. От воспоминаний стало как-то необычно легко. И еще почему-то вспомнился ферганский учебный полк, где они, молодые солдаты, с утра до вечера обучались военному делу, в том числе и в горах. После Ферганы горы ему не в новинку. В течение полугода ему пришлось в них побывать не раз. Там их учили не только тому, как действовать на поле боя в гористой местности, но обучали и огневому мастерству.