Королева Солнца — 2: Подчёркнуто звёздами. Корона из сплетённых рогов. Опасные сны — 2 - Андрэ Нортон

Я дважды позвал её. Но оба раза она и кот были как бы глухими: они не обернулись, не замедлили шаг. К тому времени, как я подбежал к краю долины, девушка уже стояла между двумя деревьями у площади. Руки её были прижаты к груди, глаза устремлены на каменные плиты, которыми была выложена площадь, как будто там она видела нечто удивительное, видимое лишь ей одной.

Позади неё стоял кот. На этот раз глаза его не были полузакрыты, а напротив, смотрели настороженно, бдительно.

Гатея сделала шаг вперёд.

— Нет! — крикнул я, стараясь перелезть через камни, спуститься и остановить её до того, как она ступит на плиты.

Я попытался перепрыгнуть преграду, но вдруг неловко опрокинулся на спину, выронив арбалет. Я беспомощно размахивал в воздухе руками и ногами, как жук, лежащий на спине.

Наконец мне удалось встать на колени. Я протянул руку вперёд и почувствовал, что она упёрлась в твёрдую стену, как будто сделанную из камня. Да, здесь стояла стена, твёрдая и невидимая. Я ощупал её пальцами с обеих сторон, поднялся, вытянул руки вверх, но края не достал. Здесь находился барьер, непреодолимый для меня, но позволивший пройти Гатее.

Я взглянул вниз и увидел, что она уже стоит на краю площади. На колонне справа от неё находился тёмный диск, а на левой колонне — ярко-голубой. Я видел, как губы девушки беззвучно шевелились.

Она медленно опустилась на колени, уронила руки и склонила вперёд голову, как будто возносила молитву какому-то божеству. Лепестки цветов всё ещё плавали в воздухе, и несколько штук их опустились на её голову.

Руки Гатей шевельнулись, она аккуратно подобрала несколько упавших лепестков и сложила их в ладонь правой руки. Вскоре её голова поднялась, и я смог увидеть лицо девушки. Глаза её были закрыты, как будто она слушала кого-то, стараясь запомнить, чтобы передать другому.

Она снова поклонилась, прижимая к груди горсть лепестков, а затем поднялась и повернулась с видом человека, выполнившего свою задачу, и тут барьер, преграждавший мне путь, исчез.

Я протянул руки вперёд, но ни на что не натолкнулся. Но всё же я не прыгнул вниз, как намеревался. Это было бы святотатством. Я замотал головой, стараясь освободиться от наваждения. Но я знал, что это было не наваждение, это была настоящая реальность. Я не мог заставить себя войти в Лунное Святилище, хотя там не было никаких признаков зла. Просто я понимал, что оно не для таких, как я. Войдя туда, я мог бы разрушить то прекрасное и драгоценное, что было выше моего понимания.

Затем я пошёл к Гатее, чтобы присоединиться к ней, и только спустя некоторое время понял, что она идёт на юг. Очевидно, она больше не желала идти со мной. Кот шел рядом с ней всё время, пока я стоял и смотрел ей вслед, не зная, что делать, или что сказать.

А затем серебристое тело мелькнуло в воздухе в грациозном прыжке. Кот оставил её, направившись на юго-запад. Наверное, он пошёл дальше один, отыскивая свой собственный путь в горах. Я стоял и смотрел, как Гатея уверенно идёт вперёд, и она ни разу не оглянулась и не сказала ни слова прощания.

Когда я наконец понял, что она возвращается к своей хозяйке, я пошёл по своему пути.

Что из того, что я увидел, я мог рассказать Гарну? Я ещё никогда ничего не скрывал от него. Но теперь я знал, что события, которым я оказался свидетелем, — не только не моё дело, но и самого Гарна. Ведь он может даже приказать разрушить Лунное Святилище, да, эта мысль мелькнула у меня в мозгу. Я хорошо знал, что он просто не признаёт элементы неизвестного, которые нельзя понятно объяснить, и он будет разгневан, если узнает, что Гатея обнаружила здесь нечто, что не укладывается в рамки его отношения к действительности. И я тоже обнаружил. Эта невидимая прочная стена была, конечно, не сном.

Птицы — да, о них я должен рассказать. Ведь Гатея предупредила, что они могут напасть и на наших овец. Так что нам следует подготовиться к такому повороту событий.

И, спускаясь в долину, я составил своё сообщение Гарну. В то же время я очень хотел узнать, кому же молилась Гатея в Лунном Святилище, и что ещё можно найти в этой стране — доброго, или злого — если получить свободу и изучать её.

Глава четвёртая

Оказавшись первым, кто испытал враждебность чёрных птиц, я вовсе не стал последним. Когда мы углубились в лес и начали рубить огромные деревья, необходимые для постройки большого замка, который должен был послужить нам убежищем в первую зиму здесь, вокруг нашего поселения собралось огромное количество этих птиц. И однажды дети, которые пасли овец, вдруг стали кричать и размахивать палками. Выяснилось, что птицы набросились на новорожденных ягнят, на которых мы возлагали большие надежды, ведь это был первый приплод в новой стране.

Гарку пришлось выделить для охраны стада охотников с луками, отрывая их от работы. Но птицы оказались дьявольски хитры и ловки, они ускользали от стрел самых метких стрелков. Недовольство и раздражение Гарна и людей против птиц всё росло — ведь они стали постоянной угрозой для нас.

И в один прекрасный день мы вдруг поняли, почему птицы стали проявлять такую бешеную агрессивность. Гигантское дерево рухнуло под нашими топорами, подмяв собой густой кустарник, и открылось, что в нашей долине Лунное Святилище не единственное, оставшееся от Прежних.

Снова перед нами стояли колонны, возникшие перед нашими взорами после того, как густой кустарник был придавлен деревом. Здесь их было семь. Высотой в человеческий рост, они стояли так близко друг к другу, что между соседними едва могла пройти человеческая рука.

Эти колонны были сделаны из грязно-жёлтого камня, совсем непохожего на камень горных хребтов, служащих границами нашей территории. Поверхность колонн была гладкой, хотя они долго подвергались воздействию погоды и растений. Они казались сделанными из замёрзшей жидкой грязи. В каждую из колонн была врезана пластинка, и на каждой из пластинок вырезан символ, причём ни один из символов не повторялся дважды.

И как только лучи солнца упали на эти колонны, поднялся дикий крик птиц. Они начали бешено кружиться в воздухе, и их полёт был столь угрожающем, что Гарн отдал приказ отойти назад, оставив упавшее дерево лежать там, куда оно упало.

К счастью, как мы решили, птицы недолго предавались гневу. Они собрались в стаю и улетели на запад, не обращая ни малейшего внимания на нас. И больше они не вернулись. После трёх дней свободы от этих надоедливых и крикливых созданий Гарн приказал вывезти дерево. Ему не нужно было предупреждать нас о том, что нельзя приближаться к этим колоннам, и о том, чтобы мы не углублялись в лес в этом направлении: нам и самим не хотелось больше приближаться к этим колоннам.